Образ невесты Подготовка к свадьбе Организация свадьбы Развлечения на свадьбе Поздравления и тосты на свадьбу Свадебные приметы, горосокопы и гадания

Обрезание в дагестане у женщин


Как и для чего проводится женское обрезание в Дагестане

Правозащитная организация «Правовая инициатива» представила доклад о женском обрезании в Дагестане. В документе рассказывается о проведении калечащих операций в горных районах республики. Девочкам повреждают наружные половые органы или полностью их удаляют, а сама процедура проводится в горных аулах подручными средствами и без анестезии. Нанесение увечий мотивируют тем, что девушка становится менее темпераментной, а значит, сохранит невинность до брака и верность мужу. Религиозные деятели подобную практику не порицают, а скорее поддерживают. По словам муфтия Карачаево-Черкесии Исмаила Бердиева, женское обрезание необходимо для того, чтобы «успокоить женскую прыть». «Лента.ру» побеседовала с автором доклада, кандидатом политических наук, президентом центра «Кавказ. Мир. Развитие» Саидой Сиражудиновой о том, как и для чего проводится женское обрезание в Дагестане и почему этот дикий обычай не удается искоренить.

«Лента.ру»: Известно, что женское обрезание широко распространено в Африке. Но существование подобного в России для многих стало откровением. Где вы с этим столкнулись?

Саида Сиражудинова: В основном мы ездили на запад Дагестана, в высокогорные районы — Кизилюртовский, Кизлярский, Тарумовский и Хасавюртовский. Там живут андо-цезские и аварские народы, и эта традиция у них распространена. Врачи-гинекологи, с которыми мы беседовали, рассказывали, что женское обрезание практикуют также на юге республики, но там я не была.

Это чисто дагестанский обычай, как говорил муфтий Карачаево-Черкесии Бердиев? Или встречается и в других республиках Северного Кавказа?

В других республиках это не так распространено. Единичные случаи скорее. В Чечне есть небольшие закрытые группы. Но и там нет массовости. В Дагестане же это целые районы.

Должно быть женщинам непросто было говорить на эту тему?

Когда они узнавали, что я провожу исследование, — сразу наотрез отказывались говорить. Поэтому моя работа проходила в рамках изучения более широкой темы — статуса женщин в Дагестане. Напрямую столь деликатные вопросы задавать бессмысленно — не отвечают. Эту традицию стараются сохранить, уберечь, не допустить вторжения чужих. Мне немного проще из-за того, что у меня есть родственники в том районе. Чтобы организовать беседы, требовались контакты. Это как снежный ком: друзья, друзья друзей и так далее. С посторонними такие темы не обсуждают, скажут, что ничего об этом не знают.

Мы живем в XXI веке — и не в Африке, а в стране, первой запустившей человека в космос. Почему это сохранилось?

Эта традиция очень сильна. Во-первых, она как бы обозначает принадлежность к общине. Все-таки это высокогорные анклавы, замкнутые, для их жителей важно сохранить национальную идентичность. Выделиться. Обрезание проводится для того, чтобы подчеркнуть приверженность традициям. Идентифицировать себя как представителя определенной народности. Во-вторых, из-за религии. Вы наверняка наслышаны о выступлении муфтия Бердиева, который сказал, что это полезно и «успокаивает женщину».

То есть традиционный ислам все это поддерживает?

Ни в коем случае. Это вообще не имеет отношения к традиционному исламу. Это скорее доисламские пережитки. Те районы приняли ислам достаточно поздно. Это неисламская традиция. Скажу больше: подобную практику поддерживают как раз представители нетрадиционного ислама. Раскол есть и внутри салафитов: некоторые рьяно отстаивают обрезание. Но в Коране об этом не сказано ни слова — это авраамическая традиция. Авраам делал — мы следуем его примеру. Даже о мужском обрезании в Коране нет упоминаний. В Торе есть про то, что должны быть обрезаны все потомки рода Израилева по мужской линии, это принадлежность и символ избранности народа. А салафиты утверждают, что женское обрезание не наносит вреда здоровью.

Как-то с трудом в это верится.

Сложно сказать, какой именно вред для здоровья будет в каждом конкретном случае. Вторжение в организм ребенка дома, в условиях отсутствия стерильности... Инфекции еще никто не отменял. Чем там бабушка может обеззаразить? Иногда еще и по несколько человек сразу приводят.

Существует несколько видов операции по обрезанию: от надреза клитора до полного иссечения и сшивания половых губ. В Дагестане как делают?

Зашивание встречается очень редко, это больше распространено в Африке. Чаще делают надрезы, непонятно каким способом, но бывает и полностью все вырезают — клитор и малые губы. Никто не знает, как именно резать, и делают, как придется. Сами женщины отвечали, что каждый раз происходит по-разному. Операция проводится в атмосфере строжайшей секретности без обезболивания и медицинских инструментов. Человек, который ее проводит, решает все по своему усмотрению. Но в любом случае это не сулит ничего хорошего. В первую очередь из-за травмы, нанесенной в детском возрасте. Девочкам от 5 до 12 лет. Страх, непонимание, память о пережитой боли остаются на всю жизнь. Матери сами ведут девочек под нож в угоду мужчинам. Хотя мужчины к этому относятся безразлично.

Даже мужья? Им все равно, что жены ничего с ними не испытывают в постели?

Сложно ответить за всех. Дагестанские имамы за пределами республики говорили, что многие мужчины жалуются. Но те жители горных районов, с которыми я лично беседовала, отвечали, что им все равно: «Какая нам разница? Это ее проблемы! Какая есть — такая есть». Взрослые женщины полностью поддерживают обрезание. Несогласие с этим — единичные случаи. Большинство считают, что это нужно, и готовы делать обрезание своим дочерям. Объясняют, что иначе они не станут мусульманками. Говорю: «Как же тогда чеченки или татарки? Они же не делают обрезание». Но это никого не заботит. Чаще всего женщины отвечают просто: «Так надо».

Откуда такая солидарность?

Местность закрытая, влияние общины, желание сохранить свою идентичность. Религиозные деятели, в свою очередь, не высказывают однозначного порицания. Либо говорят, что это обязательно, либо — что не нужно. Но открытой борьбы, работы по просвещению населения, безусловно, нет.

Можно подсчитать, сколько женщин подверглись обрезанию?

Если взять число всех живущих в этих районах женщин с погрешностью процента в два — то это и будет результат. Опять же без учета переселенцев. Высокогорцев, переехавших на равнину. Впрочем, и на равнине, где обрезание не практикуется, они не забывают этой традиции. Девочек возят на обрезание в горы. Если ничего не изменится, так будет еще долго.

А что же власть? Хоть как-то обозначает свое отношение к этому варварству?

Местные власти никак не реагируют. Они же тоже часть общин, практикующих обрезание. Власти республики не высказываются на эту тему. Местный уполномоченный по правам ребенка активизировалась буквально на днях — после того как в СМИ рассказали про наше исследование. А вчера ее сменили.

А как же общество? Есть же те, кто не собирается калечить своих дочерей. Что они говорят?

Я проводила исследование об отношении дагестанского общества к обрезанию. Половина дагестанцев вообще не слышала никогда об этой проблеме. Я здесь не исключение. Узнала об этом случайно, когда писала докторскую о постсоветском пространстве. Мой научный консультант посоветовал почитать одну статью Хиллари Клинтон. Пока искала, наткнулась на другую, в которой Клинтон критически отзывается о практике женского обрезания и говорит, что это нельзя оправдывать традициями. В тот момент я была в гостях у подруги и рассказала ей. Как выяснилось чуть позже, она сама через это прошла и всецело одобряет. Оказалось, что такая дикость существует, причем рядом. Прожив 30 лет на Северном Кавказе, мне никогда не приходилось об этом слышать. Как и большей части нашего общества.

«Мы маленькие были, нас конфетками отвлекли». О женском обрезании в Дагестане

«По исламу считается, что женщинам нужно делать обрезание. У нас в Дагестане это происходит из поколения в поколение, — рассказывает Сапият. — Когда мне делали обрезание, мне было пять лет. Это было не в клинике, как сейчас делают. У нас в селении была бабушка — она и проводила. Нас никак не подготавливали. Мы маленькие были, толком ничего не понимали — нас конфетками отвлекли. И потом нам не объясняли, зачем это, просто говорили, что по исламу так положено. Мы сами, когда подросли, поняли, почему и для чего».

Сапият (имя изменено) — жительница Дагестана, единственная из тех, к кому мы обратились, согласилась разговаривать об операции, известной как женское обрезание. Четыре месяца назад, 15 августа 2016 года, был обнародован отчет «Правовой инициативы» по итогам исследования, проведенного в горных селах Дагестана и переселенческих равнинных районах. Он начинается так: «Калечащие операции на женских половых органах — страшная, дикая, вредоносная, извращенная практика по частичному или полному удалению наружных женских гениталий, нанесению других травм женским половым органам по немедицинским основаниям. Проведение подобных операций признается нарушением прав женщин и девочек на международном уровне, т. к. представляет собой крайнюю форму дискриминации и насилия. Нарушаются их права на здоровье, безопасность и физическую неприкосновенность, право на свободу от пыток и жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, а также право на жизнь в случае, когда эти операции приводят к смерти».

В исследовании утверждалось, что женское обрезание существует в некоторых отдаленных дагестанских селах и у выходцев из этнических групп, переселившихся на равнину. Сами противники женского обрезания категорически не приемлют этот термин, утверждая, что через аналогию с мужским обрезанием осуществляется идейно-религиозная легитимация варварской практики, реальные последствия которой для женщин куда более трагичны и опасны, чем для мужчин. В 2012 году в ООН была принята резолюция, призывающая к запрету проведения калечащих операций на женских половых органах и принятию на внутригосударственном уровне мер, вплоть до уголовного наказания лиц, осуществляющих подобные операции или скрывающих информацию об их проведении. Согласно данным Unicef, сегодня на свете живет более 200 миллионов женщин из 30 стран, которые были подвергнуты этой процедуре. Отчет «Правовой инициативы» и сегодня остается единственной минимальной статистической информацией о женском обрезании на территории России.

Через два дня после публикации доклада, 17 августа, председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев заявил, что «надо всех женщин обрезать, чтобы разврата не было на Земле, чтобы сексуальность уменьшилась». Потом Бердиев сказал, что «пошутил», но волна негодования уже захлестнула российские медиа и Facebook.

19 августа в Госдуму поступило предложение внести поправку в статью 136 Уголовного кодекса, которая предусматривала бы 10-летний тюремный срок за женское обрезание. Инициатором закона выступила оперная певица и депутат от «Единой России» Мария Максакова-Игенбергс. Но реакция политических кругов была слабой, а прокуратура Дагестана и вовсе опровергла факт проведения подобных операций.

Вскоре медийная часть истории сошла на нет, законопроект был слит в комитеты, и только Дагестан снова остался один на один со своей проблемой. Для республики тема не нова, хотя и находилась долгие годы на уровне слухов, традиционалистско-религиозного дискурса и узкопрофильного интереса отдельных журналистов.

Традиция: мир женщин

В отчете «Правовой инициативы» указано, что практика калечащих операций на женских половых органах распространена в западных высокогорных районах Дагестана, населенных преимущественно аварцами и родственными им андо-цезскими народностями, которых насчитывается более десятка. На карте эти районы занимают самый труднодоступный, изолированный угол на границе с Чечней, Грузией и Азербайджаном.

Известно, что ислам проникал в Дагестан через Дербент, где арабы прочно закрепились к середине VIII века. Однако сопротивление народов, населяющих горный Дагестан, принятию ислама было настолько длительным, что за это время успел сначала разделиться, а потом и исчезнуть арабский халифат и монгольское государство Хулагуидов. Возможно, столь длительное сопротивление исламизации объясняется тем, что наравне с язычеством здесь было распространено и христианство. К концу XV века ислам приняла основная часть аварцев, в том числе гидатлинцы, багулалы, тиндинцы. Последними были дидойцы, дольше всех сохранявшие контакты с христианской Грузией. Именно эти этносы населяют районы, где практикуется женское обрезание.

Доказательств, что обряд обрезания в этих местах стал не только пережитком язычества, но и христианского влияния, найти невозможно: время и обстоятельства стерли память о корнях этой практики. Но в пользу христианской или хотя бы языческо-христианской гипотезы говорят два факта: отсутствие зафиксированных массовых случаев женского обрезания у других этносов и в других районах Дагестана, а также известная современная практика обрезания девочек у последователей христианских древневосточных церквей — эфиопов и фундаменталистской части коптов в Египте.

Сапият также отмечает, что обрезание у женщин — это этнонациональная особенность: «Когда мы обсуждали это на работе, оказалось, что многие слышат об этом впервые. В каких-то районах обрезание делают, в каких-то нет. Больше всего это распространено у аварцев, а, например, кумыки и лакцы это вообще, по-моему, не делают».

Журналист Рита Ройтман, живущая в Дагестане, рассказывает: «О том, что в Дагестане есть села, где обрезают девочек, я знала еще в школе, нам учительница рассказала. Когда я переехала в Махачкалу, то познакомилась с девушками из села Тинди Цумадинского района. Сейчас им за 30 лет, они обрезанные, живут в городе и в родовых селах не бывают. Продолжать это варварство они не собираются».

Примечательно, что, хотя операция, как утверждается, проводится в угоду мужчинам, ритуальная часть принадлежит исключительно миру женщин: решение о том, что дочь должна быть обрезана, принимает мать, ближайший родственник женского пола или та женщина в селе, которая непосредственно проводит операцию.

Традиция: мир мужчин

Предпосылки к скандалу с женским обрезанием начались гораздо раньше публикации «Правовой инициативы». В марте 2015 года главный редактор сайта «Даптар» Закир Магомедов дал небольшое интервью радио ООН, которое было замечено и растиражировано в российских СМИ только спустя год. В интервью, в частности, говорилось: «Насчет женского обрезания я могу говорить только про Дагестан. Это вернулось сравнительно недавно. В местной религиозной прессе, которую выпускает официальное духовенство, выходят статьи, в которых написано, что женское обрезание благосклонно влияет на саму женщину, что оно предотвращает ее похотливые мысли и желания и что женское обрезание, наоборот, полезно женщине. В подобном ключе публикации выходят. Насколько распространено это явление сейчас, я говорить не могу, потому что мы только собираем на эту тему информацию».

Первая волна возмущения в Дагестане прокатилась после интервью Магомедова, из которого фразу о женском обрезании в некоторых горных районах вырвали из контекста и даже вынесли в заголовок, поставив вопрос ребром: «Почему в Дагестан вернулось женское обрезание?»

Но тема поднималась и раньше. Открываем мартовский номер газеты «Ас-Салам» за 2008 год. Газета — официальный рупор Духовного управления мусульман Дагестана (ДУМД), печатается по согласованию с управлением и с его одобрения. На первой странице — колонка председателя ДУМД Ахмада Абдулаева, который стал шейхом накшбандийского и шазалийского тарикатов, распространенных в аварской среде. Тираж серьезный — 20 000 экземпляров. На странице 11 на вопросы читателей отвечает преподаватель Дагестанского исламского университета Иса Магомедов:

Вопрос: «Моя свекровь настаивает, чтобы мы ее внучкам сделали обрезание. А я этого не хочу. Как поступить в такой ситуации?»

Ответ: «Делать обрезание новорожденным на восьмой день после рождения является желательным, т. е. сунной, и мальчикам, и девочкам. А после совершеннолетия оно становится обязательным, т. е. Ваджибом. “Шарх-уль-мафруз”, с. 205».

«Шарх-уль-мафруз», источник, на который ссылается преподаватель Магомедов, — это работа по исламскому праву Мухаммада Тахира аль-Карахи, аварского богослова, бывшего по совместительству писарем имама Шамиля и летописцем Кавказской войны. В этой же газете и на интернет-ресурсе Islam.ru, контролируемом ДУМД, в 2012 году писали следующее: «Помимо мужского обрезания практикуется и женское обрезание. Оно также очень благотворно влияет на женский организм. Эту тему очень редко обсуждают из-за ее деликатности. Многие ученые считают, что женское обрезание является обязательным. Есть ученые, которые утверждают, что для девочек обрезание является желательным, а для мальчиков — обязательным».

На отчет «Правовой инициативы» канонический отдел официального электронного органа ДУМД отреагировал в том же ключе: «Прочтя, что сказали работники медицинской сферы, наверное, желание пойти на такой шаг, как обрезание, испытают не только последовательницы ислама...» и «В правильно совершенном обрезании, когда оно сделано так, как это делают мусульманкам, заключена польза для женщин... Плодовитость, половое здоровье и крепость восточных семей вполне можно приписать в числе прочего традиции делать обрезание мальчикам и девочкам».

В этих ответах нет прямых ссылок на Коран и сунну, как и нет ссылок на признанный исламский источник, который разъяснял бы, как именно проводить обрезание. Богословы знают только, что они должны сохранить, укрепить и передать традицию, то есть саму идею обрезания. Что конкретно стоит за этим словом, мужчин не касается. Детали ритуала передаются от одной знающей женщины к другой. Именно поэтому в разных селах и районах обрезание происходит по-разному: от небольшого прокалывания-кровопускания (в большинстве случаев) до удаления клитора и малых половых губ (зафиксировано у андийцев).

Дискуссия изнутри

Огромная часть Дагестана вообще находится за пределами дискурса о женском обрезании. Кому-то доводилась слышать, что в далеких селах есть такой странный обычай, но для типичного дагестанца всплеск интереса к обрезанию — это не больше, чем новость о том, как соседи совершили очередную дичь, в Москве раздули из мухи слона, а виноват оказывается он.

«В Дагестане дискуссия о женском обрезании идет в фейсбуке и в местных негосударственных газетах, — рассказывает Наби Абдуллаев, бывший редактор отдела политики в дагестанском еженедельнике “Новое дело” и экс-главный редактор The Moscow Times. — Публикации в местной прессе — это во многом продолжение влияния отдельных политических кланов и групп, естественно, эти интересы задают повестку и формируют конкретную политику. Остаться в стороне от какого-то будоражащего вопроса они не могут, но их вклад в дискуссию будет подчинен определенным групповым интересам. В фейсбуке все намного раскованней: те же редакторы СМИ и штатные журналисты могут выражать свои мысли свободней и более развернуто, но не думаю, что они часто могут противоречить генеральной линии своей газеты».

В дагестанском социуме есть несколько оценок и взглядов на женское обрезание и на сам медийный бум вокруг этой темы. В том, что тема женского обрезания, хоть кратковременно и поверхностно, вышла на всероссийский уровень, Наби не видит ничего плохого: «Россия огромная страна с огромной и постоянно меняющейся медийной повесткой. Сосредоточиться на одной локальной теме и довести продукт до хорошего качества могут только нишевые медийные проекты либо богатые новостные агентства, а для них эта тема слишком мала, к тому же она трудно расследуемая с журналистской точки зрения. Качественный репортаж строится на более сильных предпосылках, чем рассказы, которые нельзя проверить. Поэтому многие СМИ отработали эту тему как курьез».

Наби Абдуллаев считает, что в дагестанском обществе дискуссии на тему женского обрезания потенциально могут привести к риску появления линии раскола в обществе. По его словам, это видно на примере обсуждений в фейсбуке. Одни считают, что истории о женском обрезании — это неправда и пропаганда с целью очернения дагестанцев, либо правда, но происходит согласно требованию ислама, и это норма. Противоположный лагерь возражает, приводя доказательства, напоминая, что в исламе нет требования калечить женщин, и упирая на нарушения прав детей, к которому необходимо привлечь общественное внимание.

Светский Дагестан

Местные журналисты, те, кто занимается этой темой месяцы, а то и годы, могут быть довольны, что проблема обрезания получила огласку в масштабах страны. Однако без конкретной помощи и просветительских инициатив от заинтересованных людей из Большой России в Дагестане, где жители соседних сел могут не разговаривать друг с другом десятилетиями, положительного развития ситуация не получит.

«В 2003 году в газету “Черновик”, где я тогда работала, пришла девушка-журналист и рассказала, что ушла от мужа, потому что он решил делать обрезание их 8-месячной дочке. Потом я узнала, что как минимум три моих близких знакомых обрезаны», — рассказывает Светлана Анохина, шеф-редактор портала «Даптар». Впервые же о женском обрезании она услышала еще в 1982 году. Задолго до публикации отчета «Правовой инициативы» Анохина начала общаться с Духовным управлением мусульман Дагестана: она просила ДУМД вынести вердикт о том, что практика калечащих операций несовместима с требованиями ислама не наносить вред здоровью. «Понятно, что решением любого религиозного авторитета переломить традицию очень сложно, но оно дает опору тем, кто не хочет этому следовать. Нужно было просто написать от имени муфтията на официальном сайте ДУМД, что в соответствии с кораническими положениями запрещено все, что приносит вред здоровью, в том числе практики обрезания клитора и малых половых губ. Я месяц вела переговоры, а в результате на официальном сайте ДУМДа появилась информация: к нам никто не обращался, а вот наше мнение по этому поводу — и ниже ссылка на статью, где полностью отрицается практика женского обрезания».

Что дальше?

Ввиду того, что российское государство действует на уровне популистской риторики об ужесточении наказания, а внутренняя политика в Дагестане практически полностью отдана Москвой на откуп местным кланам, единственные, кого могут волновать жертвы женского обрезания, — это неправительственные организации, гражданское общество и ответственные люди доброй воли, не ангажированные властью.

Для дагестанцев очевидно, что закон о десятилетнем сроке за совершение женского обрезания исполняться на местах не будет, но может быть использован для давления на неугодных. Сапият говорит, что об инициативе Госдумы вообще не слышала: «У нас в Дагестане не станет никто в суд обращаться. Если по традиции, по исламу положено, то семья будет это делать — все зависит только от родителей. Да тем более бабка, которая мне делала обрезание, уже померла, в суд на нее уже не подашь».

Женщины, которые контролируют исполнение обряда, меньше всего заинтересованы в публичной огласке и допуске посторонних к изучению и проникновению в традицию, которая, судя по всему, остается важным элементом самоидентификации. Скорее всего, ответной реакцией на скандал и попытки разобраться станет еще большая закрытость общины. Светлана Анохина считает, что почти никто из женщин не воспринимает обрезание как жестокость. Никому и в голову не придет обращаться в полицию с требованием разбирательства: «Если твою дочку повели соседки, ты что, подашь на них в суд? Дочке-то уже ничего не пришьют, а тебе жизни на селе не будет».

К тому же непонятно, как проводить следственные действия, например, проверку в случае поступления заявления или независимую медицинскую экспертизу, которая устанавливала бы факт совершения незаконных действий. Невозможно представить, что мужчины того или иного тухума или села допустят к телу своих женщин и девочек постороннего медика или полицейского, будь у него сколь угодно прав, делегированных российскими законами. А учитывая этническую неоднородность населения Дагестана, жесткое криминализирование женского обрезания может стать способом давления на врагов, привести к местным спекуляциям или вовсе к «охоте на ведьм» в XXI веке.

«Прийти в горный Дагестан с уголовной статьей, но без сильной, тонкой и умной просветительской программы, рассчитанной на долгие годы, — значит выступить в роли неуклюжего медведя, который разворошит чужой улей, и пчелы из него покусают всех окружающих», — говорит один из авторов отчета «Правовой инициативы» Юлия Антонова.

Сложно прогнозировать, как сложится дальнейшая судьба борьбы за искоренение практики женского обрезания, ведь это, отмечает Юлия Антонова, только самое начало пути. Но, в любом случае, пока что все, как и раньше, будет держаться на отдельных решениях внутри отдельных семей. «Традиция, конечно, останется, хотя сейчас в большинстве семей обязаловки нет, — говорит Сапият. — Если бы я тогда была чуть постарше, я бы, конечно, отказалась от этого. У меня нет детей, но своей дочери я не стала бы делать обрезание».

«Одна бабушка ножницами впереди кусочек отрезала». Доклад фонда «Правовая инициатива» о практике женского обрезания в Дагестане

Отношение респонденток к операциям на половых органах как к традиции, о которой не принято говорить, существенно затруднило исследовательскую работу как с респондентками, так и с экспертами. Не все попытки провести интервью увенчались успехом. Тем не менее, результаты исследования показали, что из 25 опрошенных в регионе женщин все подвергались этой операции, и что практика распространена локально в отдельных высокогорных районах и переселенческих равнинных селах Дагестана.

Наибольшее распространение операции получили среди народов, населяющих Восточный Дагестан: среди самого многочисленного народа — аварцев (главным образом из Тляратинского и Цумадинского районов) и среди причисленных к нему малочисленных народов. Говорить о численности женщин, подвергшихся обрезанию, в настоящий момент сложно. Это связано с тем, что многие народы, например, гунзибцы, бежтинцы и другие, стали идентифицировать себя как аварцы. Если ориентироваться на последнюю перепись населения, то она не даст объективную картину и достоверную количественную информацию. Но — даже если учесть имеющиеся значительно заниженные данные — можно предположить, что обрезанию подверглись десятки тысяч женщин. Исследование показало, что традиция женского обрезания применялась и ранее в других аварских районах, испытавших андийское влияние. В качестве обязательной эта практика осуществлялась в Гумбетовском и в Унцукульском районах до 1990-х годов.

Мнения респонденток из высокогорных районов

По итогам интервью складывается представление о том, что женское обрезание полностью поддерживается коренным населением практикующих его районов, в настоящее время оно считается обязательным ритуалом, через который должна проходить каждая девочка, и его необходимо сохранить в будущем. Большинство респонденток отметили, что своих дочерей они уже провели через обряд обрезания или будут его им делать. «Всем мусульманкам должны делать. Без этого нельзя стать мусульманкой. Это обязательно. Это Сунна». «Мне делали, и я делала своим детям и внукам».

Пиетет респонденток в отношении этой традиции свидетельствует о том, что обрезание активно практикуется и — в перспективе — будет практиковаться в Дагестане. «Обрезание как существовало, так и существует»; «Мы также его всем делаем».

Даже те, кто воспринимает обрезание как вид насилия, сами являются трансляторами жестокой традиции: «Мне делали, и я буду делать своей дочери…». Респондентки в ходе бесед отмечали, что девочки испытывают страх перед процедурой, не понимают ее смысл. Они также рассказывали, что после того, как девочки подверглись обрезанию, они пугают друг друга этой операцией, делятся с сестрами своими переживаниями о том, «что им сделали». Но эмоциональная сторона практики, как и вопрос медицинской необходимости, не имеют большого значения для респонденток, так как они видят в практике обрезания ритуально-обрядовый характер: «Раньше правильнее делали, сейчас часто только прокалывают».

Как известно, информационное поле сельского сообщества дает своеобразные гарантии качества будущей невесты, основанные на репутации семьи. Можно предположить, что для респонденток подвергнуться обрезанию — значит признать и доказать свою качественную принадлежность к общине, а отвести дочь, внучку или родственницу на обрезание — значит продемонстрировать социальную солидарность со своей общиной, поддержать репутацию большой семьи в обществе и тем самым обеспечить продолжение рода.

В ходе интервью были случаи, когда респондентки — женщины, подвергнувшиеся обрезанию — допускали мысль о том, что уже дочерям или внучкам они не станут делать обрезание. «Мне делали, но сейчас у нас не всем делают. Кто в городе или на равнине, не у всех есть. Но стараемся придерживаться». В редких случаях респондентки сообщали о том, что есть возможность не следовать ритуалу: «Некоторые не делают обрезание», или «Сейчас, кто хочет, тот делает на выбор, раньше было строго обязательно». Такие свидетельства в ходе нашего исследования были единичными, и все они подпадают в категорию «ситуационного сдвига» поведения от общественной нормы, так как главным образом эти мнения высказывали переселенцы на равнину и лица, состоящие в межэтническом браке, то есть люди, которые по тем или иными причинам, видимо, отделились от большой семьи.

Мнение экспертов

В ходе интервью экспертов одна часть с большим удивлением воспринимала вопрос о женском обрезании и/или сообщала о своей неосведомленности: «Я не слышал»; «Разве такое есть?»; «Я давно об этом слышал». Другая часть выражала возмущение, воспринимала проблему как насильственную и противоречащую цивилизованным отношениям: «Они лишают человека радости. Это же дикость. Это против природы». Эксперты-врачи отметили опасность и жестокость процедуры, отсутствие необходимости такого хирургического вмешательства. Судмедэксперт подтвердил, что «если такое есть, то, конечно, — это нанесение вреда здоровью. Можно квалифицировать как причинение вреда здоровью, но не верится, что существует такая дикость. Это не нужная процедура, может даже опасная. Могут быть заражения. Тем более, санитарных условий нет. Даже с мальчиками были серьезные и непоправимые проблемы, когда обрезание делали не врачи. Подобное наносит вред здоровью, если оно есть. Причинение телесных повреждений».

Эксперт-гинеколог из Махачкалы засвидетельствовала эпизоды женского обрезания, которые имели место в ее практике: «Сколько я видела, это [делали] тляратинцы, цунтинцы и цумадинцы. Я работала раньше в Кизилюрте, там чаще это встречалось. Оно встречается и среди юждаговцев (табасаранцев, агульцев). Это делается абсолютно анонимно, не разглашается, не афишируется. Это травмирует женщин».

Эксперты-юристы отмечали, что обрезание — «это преступление против здоровья, но это локальная проблема, и закон ее не регулирует». Вот мнение одного из экспертов: «Я слышала от подруг из Хаджалмахи и Ташкапур об этой процедуре. Она несла утрату влечения. Так устраняли эрогенные зоны, что приводит к утрате органом его функций (полной или частичной), если пользоваться медицинскими понятиями. Необходимо ввести новое медицинское понятие».

Эксперты-сотрудники органов опеки и попечительства с подобными вопросами не работают, отмечая, что «и так проблем хватает». В одной из женских организаций отметили, что «все, что написано в Коране, хадисах, в нашей религии мы не обсуждаем, а исполняем, кто и как может; это как бы желательно, очень желательно, но не обязанность».

И респондентки, и эксперты часто объясняли необходимость подвергнуть девочек обрезанию, потому что это предписано исламом. Учитывая наличие среди верующих множественных подходов к религиозным предписаниям, нам было очень важно узнать мнение религиозных экспертов. Но и их точки зрения по проблеме оказались неоднозначными. Так, имам салафитской мечети отметил, что «это не обязательно и противоречиво. У нас в Цумадинском районе есть, но мы не делаем. Нет оснований. Не все люди задумываются». Имам кумыкской мечети сообщил, что у кумыков это не принято, подчеркнув необязательность и даже нежелательность женского обрезания, в силу запрета причинения вреда здоровью и повреждения человеческих органов.

В то же время имам махачкалинской мечети, ведущий прием граждан, заявил: «В шафиитском мазхабе обрезание для девочки — это суннат ваджиб, то есть суннат, очень близкое к обязательству (фарз). Если его не совершать, значит впадать в грех». Имам центральной мечети отметил, «что его [обрезание] надо сделать до совершеннолетия — потом обрезание девочкам не делается». Необходимо признать, что именно эта императивная позиция, согласно которой обрезание девочкам должны делать обязательно, является наиболее значимой для большей части населения Дагестана.

Наше исследование показало, что, с одной стороны, тема производства калечащих операций является или жестко табуированной, или она воспринимается респондентками как оберегаемый элемент их частной жизни. Иными словами, проблематика женского обрезания практически не выходит в сферу публичного и широкого обсуждения. Неслучайно не все эксперты, опрошенные нами, были осведомлены о том, что такая практика вообще существует в регионе. Но с другой стороны мы отмечаем, что официальное и влиятельное духовенство поддерживает практику обрезания (особенно среди аварцев и жителей практикующих районов), то есть их мнение входит в сферу приватности людей, пропагандируя женское обрезание как обязанность.

В такой ситуации для нас очень важным является мнение Уполномоченного по правам ребенка в Республике Дагестан Интизар Асадуллаевны Мамутаевой. Она отметила следующее: «Мы озаботили этим вопросом Министерство образования, правоохранительные органы и общественность. Мы заявили, что это чревато последствиями, опасно и мы просим контролировать этот вопрос, вести просветительскую работу. Это нарушение прав ребенка. Законом можно наказывать – за посягательство на здоровье ребенка, жестокость по отношению к ребенку. Это правовая тема. Вопрос об охране здоровья. Насилие над несовершеннолетними».

Весной этого года — 26 мая 2016 года — на заседании Общественного Совета по защите материнства при главе Республики Дагестан Интизар Мамутаева подняла вопрос женского обрезания, и тем самым вывела эту тему на уровень общественно значимой проблемы.

Виды калечащих операций на женских половых органах, встречающиеся в Республике Дагестан

По результатам нашего исследования в Дагестане можно сказать, что в республике нет единого стандарта, как хирургически должно быть произведено женское обрезание. Варианты и формы операций на половых органах зависят от опыта женщины, их производящей, от желания сельской женщины, приведшей девочку на эту процедуру, и даже от района.

Обрезание преимущественно делают девочкам в раннем детстве в возрасте до трех лет. По словам экспертов-хирургов, в ходе калечащей операции девочкам удаляют клитор полностью или повреждают его. Согласно врачу-гинекологу, «обрезание у каждой нации сделано по-разному: то просто дырку сделают, то что-то обрежут, то насечку сделают». Многие практикующие женское обрезание переходят на его имитацию, то есть пускают кровь, делают царапину, надрез ножом, чтобы вышла кровь. В этих случаях женское обрезание имеет статус инициации и проводится только, чтобы соблюсти ритуал. В то же время имам центральной мечети отметил, «что главное — убить у девочки сексуальное влечение и чувствительность».

Среди типов калечащих операций, встречающихся в Дагестане, можно выделить следующие:

— надрез и пускание крови: «Делали царапину, пускали кровь и все», «Мне делали в детстве, и там ничего почти не обрезали, из-за чего столько разговоров»;

— удаление кусочка от клитора: «Впереди острый кончик отрезали, пошла кровь», «Там что-то торчит — срезают», «Одна бабушка ножницами впереди кусочек отрезала»;

— удаление клитора и малых половых губ: «Клитор и малые половые губы надрезали и убрали».

Согласно классификации ВОЗ, в Дагестане производится три из четырех основных видов обрезания: Тип I — это частичное или полное удаление клитора; Тип II включает частичное или полное удаление клитора и малых половых губ несовершеннолетнего; и Тип IV — «все иные наносящие вред операции на женских гениталиях в немедицинских целях» — от насечки (в большинстве случаев) до удаления клитора и малых половых губ (встречалось среди андийцев).

Истоки практики калечащих операций на женских половых органах

Подавляющее большинство респонденток связывают возникновение женского обрезания с приходом ислама. Они воспринимают его как религиозную инициацию («Обрезание надо сделать девочке, чтобы она стала мусульманкой»; «Обрезание необходимо, чтобы девочка начала молиться»), как обязанность женщины («Думаю, причин много, но озвучивают как следование религии, женщина должна стать смиреннее, умереннее») и как маркер сопричастности к религиозным ценностям общины («Кому сделано обрезание, попадут в Рай»).

Если принять во внимание территориальный фактор распространения женского обрезания, то становится очевидным, что женское обрезание практикуется теми народами Дагестана, которые позже других приняли ислам. Некоторые эксперты, с которыми мы проводили интервью, отмечали нерелигиозный характер женского обрезания и воспринимали его как «дикость», не связанную с религией традицию. Другие эксперты соотносят данную практику с местными адатами и этническими традициями. Это указывает, на наш взгляд, на то, что истоки практики женского обрезания необходимо искать в связи с этническими доисламскими обычаями, но, вероятно, это должно стать темой отдельного исследования.

Обоснование практики производства калечащих операций на женских половых органах

Как мы уже говорили выше, в религиозной среде мнения об обязательности женского обрезания противоречивы: не отрицая его возможного религиозного контекста, некоторые, не относящиеся к официальному духовенству имамы, заявили о его ненужности, бесполезности и даже вреде.

Тем не менее, религиозное обоснование практики калечащих операций активно транслируется некоторой частью официального духовенства, считающего, что данная практика отвечает религиозному требованию шафиитского мазхаба. В Дагестане более 90% населения следуют шафиитскому мазхабу. Видимо, логично будет предположить, что требование шафиитского мазхаба будет обязательным для подавляющего количества населения.

Один из опрошенных экспертов сказал о женском обрезании: «Это — суннат ваджиб, оставляя который человек может попасть в грех», и он делается в исламе для «уменьшения бешенства» женщины.

Многие респондентки в регионах заявляли: «Если суннат ваджиб человек не делает, ему за это грех идет. Плохие последствия будут. Это правило шариата»; «Я ничего не возложил на вас, в чем нету пользы для вас, ничего не запретил для вас, от которого нету вреда для вас».

Иными словами, по мнению экспертов и респонденток, которые обосновывают женское обрезание религиозными требованиями, эта практика оберегает женщину от греха, предположительно предотвращает разводы и разврат в обществе через снижение «бешенства» женщин, то есть через регулирование женской сексуальности и предотвращение сексуальных связей, считающихся порочными.

Медицинское обоснование практики женского обрезания не является самостоятельным. И респондентки, и эксперты, в том числе религиозные деятели, отмечали, что снижение «чувствительности» женщин необходимо для сохранения устойчивой семьи и порядка в обществе.

В ходе интервью неоднократно отмечались такие заявления: «Женщина не должна быть развратной. [Женское обрезание] делать надо, чтобы сберечь порядок в обществе. Все зависит от женщины, на ней ответственность»; «Женщина должна быть смиренна»; «Я без мужа столько прожила и никогда не гуляла»; «Чтобы женщины до брака не гуляли и потом от мужа налево не ходили»; «Чтобы она не гуляла, и не было тяги до созревания»; «Чтобы не гуляли до свадьбы и потом»; «Сохранение девушкой порядочности».

Эти мнения свидетельствуют о том, что оперативное вмешательство и ограничение сексуальности женщин мотивируется морально-этическими установками, которые возлагают на женщину большую ответственность за сохранение и честь семьи как части общества. Напомним, что наше исследование проводилось главным образом в так называемых «традиционных селах», то есть селах, где обычаи являются действующими институтами регулирования социальной жизни. И таким образом, практика женского обрезания имеет и религиозные обоснования (Сунна, шариат, инициация в ислам), и морально-этические установки, диктуемые общинным сознанием. И религиозные деятели, и эксперты, и респондентки указывали на взаимосвязанность этих причин.

Как мы уже показали выше, религиозность не всегда предполагает безапелляционный запрет или однозначное разрешение на проведение у девочек и женщин калечащей операции. В свою очередь, подчинение правилам местного сообщества не исключает отказа от женского обрезания, которое стимулируется не только религиозными предписаниями, но и восприятием индивидуумом себя как представителя части общества.

Последствия калечащих операций на половых органах для здоровья женщин

Последствия операций связаны со снижением чувствительности и сексуального влечения женщин, которые подверглись этой процедуре. Это подтвердили и респондентки, его практикующие, и эксперты-врачи: «Для этого и делают, что после обрезания не чувствуют».

В ходе интервью ростовский врач акушер-гинеколог сообщил: «Об утрате функций можно говорить, когда девочка вырастет, но повреждение клитора, шрам, открытие, отрезание — все это приводит к утрате чувствительности». Судмедэксперт также отметил, что женщина не будет получать удовольствие от секса и испытывать оргазм.

Женское обрезание представляет собой психологическую травму. Врач-хирург в экспертном интервью заявил, что «если обрезание происходит без обезболивания, то ребенок не поймет такого вмешательства, и это [становится] психической проблемой».

Несмотря на то, что женщины, подвергшиеся обрезанию, оправдывали эту практику и выступали за ее сохранение в отношении новых поколений, сама процедура производства операции оставила сильный след в их памяти. Женщины, которые подверглись обрезанию, помнят о боли, стрессе, о непонимании цели повреждения своего тела: «Ужасно больно было, не хочется вспоминать. Родить не смогла, инфекции были, муж развелся»; «Я пришла, рассказала сестрам, они сказали, всем делают, и всем больно бывает». Большинство респонденток сохранили воспоминание об этом событии в своей жизни, несмотря на малолетний возраст прохождения процедуры: «Было неприятно и больно вначале, сейчас что я могу ощущать?»; «Травмирует, но оно нужно, наверное». При этом другие отмечают, что «это никак не сказывается, и в этом есть польза». «Все полезно, что по шариату».

Обрезание очень редко производится в больнице; как правило, его делают на дому люди, не имеющие медицинского образования: «Делают кустарно, на дому, хозяйка дома. Ножницами отрезают маленький кусочек от клитора»; «Нет, специальная женщина весной приезжала из гор в гости к кому-нибудь, и нас вели туда, заманивая подарками». Как отметила врач-гинеколог, «мы чаще зашиванием занимаемся, а обрезанием нет. Я не приветствую это. Это ненужная вещь. Лишняя травма женщины. Нормальный врач на это не пойдет. Делается в кустарных условиях, антисептические условия не создаются, и это, конечно, риск».

Решение о производстве операции обычно принимается матерью девочки или ее старшими родственниками по женской линии (бабушкой, тетей). Обрезанию подвергаются девочки в возрасте от рождения до трех лет, в редких случаях — до 12 лет.

Часто после операции возникает воспаление и кровотечение: «У девочки было то ли воспаление, то ли долго заживало». О случаях летального исхода, заражений, болезней ничего не известно: «Мы же не знаем [что было сделано обрезание], это всегда скрыто». Поэтому не всегда возможно узнать, что инфицирование произошло в результате обрезания. Впоследствии факт инфицирования мало кто связывает с обрезанием.

Необходимо указать, что инфекционные заболевания в исследуемых районах распространены, но невозможно получить статистику заболеваний, полученных из-за женского обрезания, так как сам факт проведения такой операции замалчивается.

Вопрос о воспрепятствовании производству калечащих операций девочкам

Как мы уже говорили выше, индивид в рассматриваемой культуре, прежде всего — представитель тухума, то есть большой семьи. В силу общинного уклада жизни, закрытости, традиционализма, а порой и религиозного фанатизма, жизнь индивида зависима от общественных установок, этнических норм и религиозной традиции.

Это обстоятельство, по мнению экспертов и респондентов, будет затруднять и сдерживать работу по прекращению распространения практики женского обрезания. «Это обычай — адат, и бороться с ним силой не получится. Нужно объяснять, беседовать. И здесь не врачи нужны, это должен делать муфтият — наши официальные религиозные структуры». «Важно предотвратить пропаганду». «Кто может этому препятствовать? Кто пойдет против религии? Это не обсуждается. Пусть лучше смотрят за своими женщинами и развратом, который творится».

Когда мы говорили с экспертами о прекращении практики женского обрезания, то они отмечали, что женское обрезание распространено не широко, а практикуется отдельными народами, живущими в отдаленных и временами труднодоступных районах, в сложных для жизни условиях. «Надо еще выучить их язык, чтобы им объяснять. И тогда вряд ли поймут. Это специфические народы, очень специфичные». «Объяснять им действительно сложно, учитывая препятствия, которые встают на пути этих народов к образованию. Мококская школа разваливается, в Гарбутлинской школе многие преподаватели не имеют высшего педагогического образования, не владеют русским языком».

Лишь одна респондентка, юрист по образованию, согласилась с тем, что данная практика является общественной проблемой, которую можно попытаться решить правовыми мерами и просветительскими кампаниями.

Юридическая квалификация производства калечащих операций на женских половых органах

Местные эксперты — юристы и адвокаты — затруднялись с юридической квалификацией данного деяния и высказывали в своих ответах осторожность и сдержанность.

Опрошенные эксперты отметили, что:

— Данная процедура опасна («Могут быть заражения. Тем более, санитарных условий нет. Даже с мальчиками были серьезные и непоправимые проблемы, когда обрезание делали не врачи», — эксперты-врачи).

— Данная процедура нарушает права ребенка. («Посягательство на здоровье ребенка, жестокость по отношению к ребенку. Это вопрос об охране здоровья. Насилие над несовершеннолетними», — Уполномоченный по правам ребенка в Республике Дагестан).

— Данная процедура является преступлением против здоровья. («Причинение вреда здоровью. Причинение телесных повреждений», — судмедэксперт).

— Данная процедура требует правовой оценки («Здесь важно использовать международный опыт, обратиться к международным правовым документам и законам отдельных европейских стран и стран Африки», — эксперт-юрист).

Полный текст доклада доступен на сайте «Правовой инициативы».

Женское обрезание: что дагестанки думают об этом обычае

В последнее время все больше говорят о том, что разным видам обрезания (от небольшого безболезненного символического надреза на клиторе, до удаления малых половых губ, капюшона клитора и самого клитора) подвергаются и россиянки — такие обычаи есть в некоторых кавказских республиках.

Светлана Анохина, журналист: «Все эти женщины помнят страх и боль»

Исследуя явление женского обрезания, журналистка общалась с дагестанскими женщинами, подвергшимися этой процедуре. Вот что она рассказывает о своем опыте:

«Нас интересовало не само обрезание, которое бывает совершенно щадящего типа — крохотная царапина с парой капелек крови. Нас интересовали крайние его проявления, которые ученые считают отголоском архаичных доисламских традиций. С моими респондентками это проделывали в возрасте от 5 до 12 лет.

По их воспоминаниям, все было довольно обыденно. Комнатка женщины, которая осуществляет эту процедуру, в одном случае — то ли сарайчик, то ли еще какая-то хозяйственная постройка. Инструменты используются разные — от ножичка до ножниц.

Все женщины помнят страх и боль. У одних эти воспоминания закапсулировались и вроде не оставили никаких психологических травм. У других осталось воспоминание о насилии и, как бы правильнее сказать... обмане и несправедливости».

Фатима (имя изменено), 17 лет: «Мне, как и всем моим ближайшим родственницам, было сделано женское обрезание»

Жительница Дагестана согласилась рассказать нам о своем опыте обрезания: 

«Я родилась и выросла в небольшом дагестанском селе с населением примерно 3000 человек. И мне, как и всем моим ближайшим родственницам (двоюродным и троюродным сестрам) было сделано женское обрезание.

Процедуру проводила моя односельчанка, в ее семье из поколения в поколение кто-то традиционно делает эту работу. Мне был год.

Мне рассказывали, что все было безопасно и стерильно. Но сомневаюсь, что это происходило в идеальных больничных условиях.

В том возрасте я, конечно, не могла понять, что со мной произошло и зачем это было сделано. Мне не нужны были объяснения, да их никто и не давал — ни тогда, ни сейчас. Я выросла и уехала из этого села. Я несовершеннолетняя, не замужем. Обрезание не столько повлияло на мои отношения с мужчинами, сколько отразилось на мне, я замкнулась в себе, отношения с родителями испортились.

Если честно, единственная причина, по которой я рассказываю об этом — это последствия. Недавно мне поставили диагноз — бесплодие, и объяснили, что к нему привела именно та «операция».

Я считаю этот обычай дикостью. Это ужасно сказывается на здоровье. Надеюсь, в ближайшем будущем эти операции прекратят проводить».

AnJeLi, участница одного из женских форумов: «Мне моя бабушка сделала обрезание, хотя до этого я ничего не слышала»

Однако не у всех женщин остается негативное впечатление от этой процедуры.

Как рассказали нам на условиях анонимности в одной из клиник, некоторые мусульманки, живущие в Москве, бывает, обращаются в больницу с просьбой сделать им обрезание по религиозным причинам.

Камиль Бахтияров, профессор, акушер-гинеколог клиники «Семейная»: «Делать обрезание в домашних условиях категорически нельзя»

«Я не могу объяснить, почему считается, что нужно делать женское обрезание. Да, в области половых губ много рецепторов, и, если их удалить, чувствительность женщины может быть снижена. Но я не думаю, что это может кардинально повлиять на ее сексуальную активность, потому что в основном за ощущения отвечает клитор.

Если повредить клитор, то у женщины возникнут серьезные проблемы: появятся интенсивные болевые ощущения, и, можно сказать, она практически не сможет жить половой жизнью.

Иногда женщины, недовольные внешним видом своих половых органов, обращаются за помощью. Эта пластическая операция добровольна, проводится она в стационаре под местным или общим наркозом.

Делать обрезание в домашних условиях категорически нельзя. Область половых губ очень активно кровоснабжается, там проходят крупные сосуды. Из-за повреждений может открыться сильное кровотечение».

Mistress: Как и для чего проводится женское обрезание в Дагестане

В понедельник, 15 августа, правозащитная организация «Правовая инициатива» представила доклад о женском обрезании в Дагестане. В документе рассказывается о проведении калечащих операций в горных районах республики. Девочкам повреждают наружные половые органы или полностью их удаляют, а сама процедура проводится в горных аулах подручными средствами и без анестезии. Нанесение увечий мотивируют тем, что девушка становится менее темпераментной, а значит, сохранит невинность до брака и верность мужу. Религиозные деятели подобную практику не порицают, а скорее поддерживают. По словам муфтия Карачаево-Черкесии Исмаила Бердиева, женское обрезание необходимо для того, чтобы «успокоить женскую прыть». «Лента.ру» побеседовала с автором доклада, кандидатом политических наук, президентом центра «Кавказ. Мир. Развитие» Саидой Сиражудиновой о том, как и для чего проводится женское обрезание в Дагестане и почему этот дикий обычай не удается искоренить.

«Лента.ру»: Известно, что женское обрезание широко распространено в Африке. Но существование подобного в России для многих стало откровением. Где вы с этим столкнулись?

Саида Сиражудинова: В основном мы ездили на восток Дагестана, в высокогорные районы — Кизилюртовский, Кизлярский, Тарумовский и Хасавюртовский. Там живут андо-цезские и аварские народы, и эта традиция у них распространена. Врачи-гинекологи, с которыми мы беседовали, рассказывали, что женское обрезание практикуют также на юге республики, но там я не была.

Это чисто дагестанский обычай, как говорил муфтий Карачаево-Черкесии Бердиев? Или встречается и в других республиках Северного Кавказа?

В других республиках это не так распространено. Единичные случаи скорее. В Чечне есть небольшие закрытые группы. Но и там нет массовости. В Дагестане же это целые районы.

Должно быть женщинам непросто было говорить на эту тему?

Когда они узнавали, что я провожу исследование, — сразу наотрез отказывались говорить. Поэтому моя работа проходила в рамках изучения более широкой темы — статуса женщин в Дагестане. Напрямую столь деликатные вопросы задавать бессмысленно — не отвечают. Эту традицию стараются сохранить, уберечь, не допустить вторжения чужих. Мне немного проще из-за того, что у меня есть родственники в том районе. Чтобы организовать беседы, требовались контакты. Это как снежный ком: друзья, друзья друзей и так далее. С посторонними такие темы не обсуждают, скажут, что ничего об этом не знают.

Мы живем в XXI веке — и не в Африке, а в стране, первой запустившей человека в космос. Почему это сохранилось?

Эта традиция очень сильна. Во-первых, она как бы обозначает принадлежность к общине. Все-таки это высокогорные анклавы, замкнутые, для их жителей важно сохранить национальную идентичность. Выделиться. Обрезание проводится для того, чтобы подчеркнуть приверженность традициям. Идентифицировать себя как представителя определенной народности. Во-вторых, из-за религии. Вы наверняка наслышаны о выступлении муфтия Бердиева, который сказал, что это полезно и «успокаивает женщину».

То есть традиционный ислам все это поддерживает?

Ни в коем случае. Это вообще не имеет отношения к традиционному исламу. Это скорее доисламские пережитки. Те районы приняли ислам достаточно поздно. Это неисламская традиция. Скажу больше: подобную практику поддерживают как раз представители нетрадиционного ислама. Раскол есть и внутри салафитов: некоторые рьяно отстаивают обрезание. Но в Коране об этом не сказано ни слова — это авраамическая традиция. Авраам делал — мы следуем его примеру. Даже о мужском обрезании в Коране нет упоминаний. В Торе есть про то, что должны быть обрезаны все потомки рода Израилева по мужской линии, это принадлежность и символ избранности народа. А салафиты утверждают, что женское обрезание не наносит вреда здоровью.

Как-то с трудом в это верится.

Сложно сказать, какой именно вред для здоровья будет в каждом конкретном случае. Вторжение в организм ребенка дома, в условиях отсутствия стерильности... Инфекции еще никто не отменял. Чем там бабушка может обеззаразить? Иногда еще и по несколько человек сразу приводят.

Существует несколько видов операции по обрезанию: от надреза клитора до полного иссечения и сшивания половых губ. В Дагестане как делают?

Зашивание встречается очень редко, это больше распространено в Африке. Чаще делают надрезы, непонятно каким способом, но бывает и полностью все вырезают — клитор и малые губы. Никто не знает, как именно резать, и делают, как придется. Сами женщины отвечали, что каждый раз происходит по-разному. Операция проводится в атмосфере строжайшей секретности без обезболивания и медицинских инструментов. Человек, который ее проводит, решает все по своему усмотрению. Но в любом случае это не сулит ничего хорошего. В первую очередь из-за травмы, нанесенной в детском возрасте. Девочкам от 5 до 12 лет. Страх, непонимание, память о пережитой боли остаются на всю жизнь. Матери сами ведут девочек под нож в угоду мужчинам. Хотя мужчины к этому относятся безразлично.

Даже мужья? Им все равно, что жены ничего с ними не испытывают в постели?

Сложно ответить за всех. Дагестанские имамы за пределами республики говорили, что многие мужчины жалуются. Но те жители горных районов, с которыми я лично беседовала, отвечали, что им все равно: «Какая нам разница? Это ее проблемы! Какая есть — такая есть». Взрослые женщины полностью поддерживают обрезание. Несогласие с этим — единичные случаи. Большинство считают, что это нужно, и готовы делать обрезание своим дочерям. Объясняют, что иначе они не станут мусульманками. Говорю: «Как же тогда чеченки или татарки? Они же не делают обрезание». Но это никого не заботит. Чаще всего женщины отвечают просто: «Так надо».

Откуда такая солидарность?

Местность закрытая, влияние общины, желание сохранить свою идентичность. Религиозные деятели, в свою очередь, не высказывают однозначного порицания. Либо говорят, что это обязательно, либо — что не нужно. Но открытой борьбы, работы по просвещению населения, безусловно, нет.

Можно подсчитать, сколько женщин подверглись обрезанию?

Если взять число всех живущих в этих районах женщин с погрешностью процента в два — то это и будет результат. Опять же без учета переселенцев. Высокогорцев, переехавших на равнину. Впрочем, и на равнине, где обрезание не практикуется, они не забывают этой традиции. Девочек возят на обрезание в горы. Если ничего не изменится, так будет еще долго.

А что же власть? Хоть как-то обозначает свое отношение к этому варварству?

Местные власти никак не реагируют. Они же тоже часть общин, практикующих обрезание. Власти республики не высказываются на эту тему. Местный уполномоченный по правам ребенка активизировалась буквально на днях — после того как в СМИ рассказали про наше исследование. А вчера ее сменили.

А как же общество? Есть же те, кто не собирается калечить своих дочерей. Что они говорят?

Я проводила исследование об отношении дагестанского общества к обрезанию. Половина дагестанцев вообще не слышала никогда об этой проблеме. Я здесь не исключение. Узнала об этом случайно, когда писала докторскую о постсоветском пространстве. Мой научный консультант посоветовал почитать одну статью Хиллари Клинтон. Пока искала, наткнулась на другую, в которой Клинтон критически отзывается о практике женского обрезания и говорит, что это нельзя оправдывать традициями. В тот момент я была в гостях у подруги и рассказала ей. Как выяснилось чуть позже, она сама через это прошла и всецело одобряет. Оказалось, что такая дикость существует, причем рядом. Прожив 30 лет в Дагестане и на Северном Кавказе, мне никогда не приходилось об этом слышать. Как и большей части нашего общества.

Анастасия Чеповская

  • Социум
  • Гражданское общество
  • Жизнь

Женское обрезание – варварская традиция?

Страсти вокруг такого достаточно экзотического обряда как женское обрезание разгорелись в российском медиапространстве с новой силой. Его резонанс возрастает за счёт комментариев лиц, не являющихся специалистами в этой области. Поэтому редакция портала Ислам.ру предлагает читателям ознакомиться с опубликованным ещё в начале года материалом, в котором представлена точка зрения практикующих медиков, сталкивающихся с женским обрезанием, а также шариатское решение по данному вопросу.

Нешуточные страсти разгорелись вокруг такой мало кому известной интимной процедуры, как женское обрезание. И всё потому, что некий молодой журналист, жаждущий мировой славы, неизвестно каким образом обнаружил где-то в Дагестане остатки этого практически канувшего в лету обычая.

Шум поднялся впечатляющий и, как нетрудно догадаться в нынешней политической ситуации, сразу дорос до уровня обсуждения в ООН.  О том, каким образом журналист обнаружил у дагестанок данную интимную подробность ходит в блогосфере не мало шуток, позволю себе лишь выразить недоумение даже мысли о том, что такая серьезная организация могла бы поверить в его личный опыт. Не буду также увлекаться политической подоплекой произошедшего, разберу только подробно сам обычай, который совершенно незаслуженно называют варварским. Поделюсь с вами убедительными поводами для печали от того, что он практически прекратил своё существование. Итак, обо всём по порядку.

Неужели в Дагестане есть ЭТО?

Не только в ООН обсуждают данную тему в эти дни. Разумеется, пользователи социальных сетей, студенты в ВУЗах, бабушки на лавочках и мамаши с колясочками тоже подключились к прениям. Что там говорят в ООН и на среднерусской детской площадке, начитавшись выдуманных страшилок, не так информативно, как то, что говорят сами дагестанцы. А они хором вопрошают друг у друга: «Неужели у нас в Дагестане это есть?». То есть феномен, что в Дагестане что-то отрезают девочкам, который обсуждают в ООН, в самой республике неизвестен. Но на то оно и ООН… У них везде свои уши, люди, руки… да? У нас же подробный разговор? Тогда идём до конца.

Зачем вы разрешаете калечить девочек?

Первое, что надо заявить в ответе на этот вопрос: это неправда, калечить их никто не разрешает и разрешить не может. Все, с кем я беседовала, с большим изумлением узнали, что ходят слухи о наличии неких диких горных племён, в которых отдельные невежественные личности считают, что цель женского обрезания – вырезать девочке клитор. Чтобы прийти к взаимопониманию в данной теме, будем называть всё своими именами. Потому что причины невежества в этом вопросе кроются как раз в том, что на эту крайне интимную тему веками стеснялись говорить.

Отрезать клитор, так же, как и другие части тела женщины или мужчины – категорически запрещено, и нет в исламе ничего, что указывало бы на обратное. В религии Ислам, если у девушки есть проблемы с желаниями, её выдают замуж, а не устраняют у неё возможность испытывать желание. Более того, женщина, которая хочет выйти замуж, имеет полное право прийти к имаму мечети той местности, в которой проживает, и попросить его подобрать ей подходящего мужа. 

Если есть люди, калечащие женщин, им, конечно, нужно объяснить, что они поступают не то, что неправильно, более того – греховно, и за этот поступок они несут полную ответственность. Однозначно, работники духовной и медицинской сферы России в состоянии сделать это и без помощи ООН, у нас своих специалистов для решения этой проблемы хватает, только есть ли такая проблема? Опрошенные специалисты, работающие в отделениях гинекологии и роддомах Дагестана, хором заявили, что никогда не видели ни одной женщины без клитора и не слышали, чтобы кто-то сталкивался с подобным, а им-то уж точно в прямом смысле слова виднее, чем незадачливому журналисту, создавшему этот информационный повод.

А что тогда отрезают?

Вот это вопрос правильный. Сказать по правде, в самом обыкновенном женском обрезании ничего не отрезают, потому-то оно и называется «обрезание», а не «отрезание». Обрезание – это процедура, в ходе которой появляется несколько капелек крови и микроскопический надрез, о чём подробно рассказывают богословы и гинекологи, комментарии которых будут приведены ниже.

Почему каждая женщина может мечтать об обрезании?

Есть мнение, что обрезание делают не для того чтобы устранить желания, а чтобы их усилить. Такой цели у обрезания нет, но возможно и такое положительное последствие этой процедуры, о нём известно специалистам, работающим с сексуальными расстройствами. Обрезание действительно может усилить либидо и является медицинским способом лечения фригидности.

Комментарий медиков, который вас шокирует.

Прочтя, что сказали работники медицинской сферы, наверное, желание пойти на такой шаг, как обрезание, испытают не только последовательницы ислама. Подобно тому, как это случилось, когда стала широко известна польза мужского обрезания, и эта интимная процедура стала набирать стремительную популярность среди населения, у которого отсутствует к ней религиозная мотивация.

Хадижат Ажубова, врач-гинеколог, имеющая самую обширную в столице Дагестана практику, её пациенты преимущественно принадлежат к религиозной среде:

– При этой процедуре не удаляется анатомический орган или его часть, и она не имеет ничего общего с процедурой, которая муссируется в прессе или проделывается у некоторых народов Африки. Процедура, которая называется женским обрезанием в исламе, делается так: мы просто оголяем клитор, надрезаем кожу, которая покрывает его.

С просьбой совершить женское обрезание ко мне лично, как к специалисту, обращаются в основном уже взрослые, замужние женщины, разумеется, принявшие это решение самостоятельно. По истечении некоторого времени большинство из них отмечают улучшение чувствительности в интимных отношениях. Как и любую другую медицинскую процедуру, так и женское обрезание нельзя делать на дому, в антисанитарных условиях, не прибегая к помощи специалистов.

С гигиенической точки зрения процедура обрезания тоже несёт пользу, так как эта зона становится более доступной для интимной гигиены. Она находится рядом с наружным отверстием мочеиспускательного канала. Проведение такой процедуры проводит к профилактике инфекций мочеиспускательных путей.

– Видели ли вы когда-нибудь женщин с отрезанным клитором?

– По факту я, как гинеколог, ни разу не видела ни одной женщины с удалённым клитором и не слышала от коллег, чтобы они видели подобное.

Более научно обоснованный ответ на вопрос о женском обрезании дал Заведующий кафедрой акушерства и гинекологии Ставропольского ГМУ, Заслуженный врач России, профессор Виктор Алексеевич Аксененко

– Считается, что женское обрезание – это прерогатива Ислама, что эту операцию практикуют в основном мусульманки, но это не совсем так. Обрезание широко распространено среди населения Африки к югу от Сахары, от Сенегала на западе до Сомали на востоке. Также к обрезанию прибегают на Ближнем Востоке, в Южной и Северной Америке, Индонезии и Малайзии. В странах Европы, Северной Америки женское обрезание без медицинских показаний запрещено.

Существуют три вида обрезания.

Первый (сунна) (тот который делают мусульмане) – наиболее щадящий – это резекция капюшона клитора. Ряд авторов сравнивает его с мужским обрезанием, считая, что это приводит к улучшению гигиены половых органов и увеличению сексуального удовлетворения. Однако в доступной литературе мне не удалось найти исследования по этой проблеме с точки зрения доказательной медицины.

Второй (эксцизия) вид обрезания более агрессивен – выполняется клиторэктомия и удаление малых половых губ. Это серьезная хирургическая операция, которая может привести к осложнениям, таким как кровотечение из кавернозных тел клитора, повреждение артерии с массивным кровотечением, воспалительные осложнения, стресс, негативное влияние на психику, снижение или полное исчезновение сексуального влечения у женщин репродуктивного возраста.

Третий вид обрезания (фараоново обрезание) – самый грубый и жестокий – заключается в удалении клитора, малых и больших половых губ и сшивание их с оставлением небольшого отверстия у входа во влагалище. Всеми медиками в мире эта операция признана калечащей, приносящей женщине страдания на всю жизнь. Третий вид обрезания применяется исключительно в Сомали, Судане, на юге Египта и в некоторых областях Мали и Нигерии. Однако только в 14 африканских странах, по данным Международной амнистии, были изданы законы, запрещающие подобную практику.

Последователи ислама практикуют первый (не калечащий) вид обрезания. Как заявил доктор Абдурахман бин Хасан ан-Нафиса: «В Исламе жизнь и здоровье человека защищаются законом. Всё, ставящее их под удар, является незаконным». Следует признать, что подобное суждение о сохранении здоровья женщины (психического, физического, сексуального) крайне актуально и позволит оградить женщину в современном мире от калечащих вмешательств, приводящих к необратимым последствиям.

– Есть ли у Вас, человека, который преимущественно лечит светских людей, практический опыт в этой сфере?

– В моей практике имеется пять случаев, когда было оправдано рассечение или частичная резекция капюшона клитора. В трёх случаях это была гипертрофия капюшона – избыток кожи, в 2-3 раза превышающий размеры клитора и вызывающий неудобство при ношении нижнего белья и затруднение при выполнении гигиенических процедур. Во всех случаях после процедуры отмечено улучшение качества жизни. У двух пациенток с гипертрофией малых половых губ выполнена резекция малых половых губ и рассечение капюшона клитора – также с хорошим эффектом.

Как я могу резюмировать сказанное врачами:

В правильно совершённом обрезании, когда оно сделано так, как это делают мусульманкам, заключена польза для женщин. Такая же, как в мужском обрезании. Польза последнего доказана современными учеными и подробно описана в медицинских трудах. О пользе первого представительниц слабого пола, к большому сожалению, не информируют. Плодовитость, половое здоровье и крепость восточных семей вполне можно приписать в числе прочего традиции делать обрезание мальчикам и девочкам.

А мы слышали, что дагестанские имамы убеждают людей отрезать клитор!

Это лживое утверждение мы проиллюстрируем комментарием дагестанских богословов.

«Делать обрезание путём удаления клитора однозначно запрещено. Для того чтобы сделать женское обрезание, необходимо всего лишь сделать маленький надрез, чтобы появилась капля крови. Для женского обрезания вообще не требуется отрезание какой-либо плоти, как у мужчин».

Его утверждение полностью созвучно со всем, чему учат другие богословы, которые передают знания имамам, проходящим обучение в Дагестанских исламских учебных учреждениях.

Более подробный, развернутый комментарий богословов звучит так:

«Является ли обязательным женское обрезание? В ответе на этот вопрос есть разногласия учёных. Имам Ибн Хаджар аль-Хайтами в книге «Тухфат аль-Мухтадж», разъясняя слова Имама ан-Навави об обязательности женского обрезания, в конце пишет: وَقِيلَ: وَاجِبٌ عَلَى الرِّجَالِ سُنَّةٌ لِلنِّسَاءِ، وَنُقِلَ عَنْ أَكْثَرِ الْعُلَمَاءِ

«Также имеется мнение, что обрезание является ваджибом (обязательным) для мужчин и сунной для женщин, и это мнение передаётся от большей части учёных».

Такое же мнение приводит и Хатыб аш-Ширбини в своей книге «Мугни аль-Мухтадж»:

وَقِيلَ هُوَ سُنَّةٌ لِقَوْلِ الْحَسَنِ: قَدْ أَسْلَمَ النَّاسُ وَلَمْ يَخْتَتِنُوا وَقِيلَ وَاجِبٌ لِلذُّكُورِ سُنَّةٌ لِلْإِنَاثِ. قَالَ الْمُحِبُّ الطَّبَرِيُّ: وَهُوَ قَوْلُ أَكْثَرِ أَهْلِ الْعِلْمِ

Есть мнение, что обрезание (мужчин и женщин) является сунной (то есть желательным, а не обязательным действием), ибо имеются слова Хасана Аль-Басри: «Много людей приняли ислам, и им не делали обрезание». Также имеется мнение, что это ваджиб для мужчин и сунна для женщин. Аль-Мухибб ат-Табари сказал, что такого же мнения придерживается большинство ученых.

Невежественные люди распускают слухи, что после процедуры обрезания женщина полностью теряет чувство интимного влечения и не способна получать удовольствие от половых отношений. Истина же в том, что обрезание, сделанное так, как это полагается по исламу, делает женщину, напротив, более способной получить удовольствие физических отношений с мужем в полной и совершенной форме. В том случае, если есть опасность нанести вред здоровью, проведение этой процедуры однозначно запрещено».

Это было мнение по мазхабу имама Шафии (наиболее распространённому в Дагестане), в других мазхабах мнение, что женское обрезание – не обязательное действие, а желательное, также является сильным.

Почему же тогда это отжившая традиция?

Медицинская польза этой процедуры почему-то скрывается, необразованность в данной теме породила много шокирующих слухов, религиозность людей тоже претерпел сильный спад… В итоге даже верующие мусульмане крайне редко совершают данное действие. Сейчас убедить население даже читать намаз не так уж легко, хотя это первейшая обязанность мусульманина. Что уж говорить о такой не первостепенной процедуре, как обрезание девочки.

Возможно, есть медики, которые из меркантильных соображений убеждают своих пациентов совершить эту процедуру, так как она недёшево стоит; среди них, предположительно, есть те, кто не знает, как должно производиться женское обрезание. Их надо обучать. Своих дочерей (если считаете необходимым обрезать их) доверяйте только специалистам, которые профессионально осведомлены обо всех тонкостях этой интимной процедуры и проводят её в клинических условиях; также вы должны строго соблюдать все рекомендации врача по её завершении.

Стоит помнить, что в женском обрезании содержится много не только духовной, но и медицинской пользы, упускать которую довольно расточительно. Верующие стараются не упускать возможности сделать всё так, как призывают хадисы, однако где сейчас верующие такого уровня? Проведённый опрос работников гинекологических клиник Махачкалы подтвердил, что с просьбой совершить обрезание к ним обращаются крайне редко, и чаще это делают взрослые женщины, которые слышали о пользе этой процедуры для физиологической стороны брака.

Марьям Малинина и канонический отдел сайта islam.ru


Смотрите также



Образ невесты Подготовка к свадьбе Организация свадьбы Развлечения на свадьбе Поздравления и тосты на свадьбу Свадебные приметы, горосокопы и гадания
Club Brides - Клуб Невест

Как показывают статистика и практика, в подавляющем большинстве случаев именно невеста является главным идеологом и главной движущей силой процесса подготовки к свадьбе.
Как подобрать счастливую дату свадьбы, как стильно и оригинально оформить свадебные приглашения, как выбрать самое красивое свадебное платье, какую сделать прическу, каким должен быть букет невесты, во что одеть подружек невесты, где организовать банкет, как оформить банкетный зал, какого фотографа и видеооператора пригласить… Вопросов при подготовке к свадьбе возникает сотни… Без совета и помощи не обойтись.
Свадебный портал «Клуб Невест» (Club Brides) посвящен всем самым главным вопросам, которые возникают у будущих молодоженов в процессе подготовки к свадьбе, а также всем тем вопросам и нюансам, которые необходимо учесть, чтобы свадьба стала действительно красивым, ярким, веселым и запоминающимся событием.
Мы подскажем вам, как подобрать счастливую дату свадьбы, как стильно и оригинально оформить свадебные приглашения, как выбрать самое красивое свадебное платье, какую сделать прическу, каким должен быть букет невесты, во что одеть подружек невесты, где организовать банкет, как оформить банкетный зал, какого фотографа и видеооператора пригласить и многое-многое другое…


2015-2020 © Club Brides - Клуб Невест | Содержание | Карта сайта
Копировать материалы без размещения прямой активной ссылки на CLUBBRIDES.RU запрещено!