Образ невесты Подготовка к свадьбе Организация свадьбы Развлечения на свадьбе Поздравления и тосты на свадьбу Свадебные приметы, горосокопы и гадания

Законы шариата для женщины список


Шариат

historyonline

Все четыре школы включены в сводную систему мусульманского права – шариат. Мусульманское право едино: оно не подразделяется на гражданское, уголовное, религиозное. Тесно связанное с религией и определяемое в своих основных принципах авторитетами калама, это право – прежде всего, религиозное, учитывающее и нормы обычного права, адата. Шариат («намеченный», «предписанный» путь) опирается на Коран и Сунну, а также на сборники фикха, своего рода своды и кодексы исламского законодательства, выработанные перечисленными выше школами и имеющие реальный правовой авторитет, силу закона.

Основная тенденция шариата – оценка различных жизненных обстоятельств с точки зрения религии. Законы шариата –это правовая систематизация поведения правоверных, их обязательств перед людьми, обществом и Аллахом. Авторизованный догматическими нормами ислама кодекс шариата подразделяется на три основные части: ибадат (обязанности, относящиеся к религиозному культу), муамалят (чисто юридические нормы) и укубат (система наказаний).

Предписания шариата многочисленны и строги. Они определяют нормы взаимоотношений человека в семье и обществе, регламентируют почти все детали его быта и вместе с обычным правом (адатом) создают густую сеть обязательных предписаний, что само по себе уже гарантирует конформность поведения правоверных. Разумеется, не все и не всегда соблюдают нормы шариата. В мусульманском мире, как и повсюду, случаются нарушения и преступления. Однако строгость уголовного законодательства и особенно наказаний шариата не только впечатляет, но оказывает заметное дисциплинирующее воздействие. Так, например, суровые наказания в случае хищений чужой собственности, даже мелкого воровства, достаточно эффективно способствуют как снижению уровня преступности, так и неприкосновенности собственности. Менее жестоко преследуется убийство – здесь многое решалось по законам адата с его традиционными институтами кровной мести (как сказано в Коране, правоверным разрешается мстить, но в пределах эквивалента: свободного за свободного, раба за раба, женщину за женщину). Решительно осуждается самоубийство. В Коране среди прочих есть специальный аят, запрещающий убивать новорожденных девочек (обычай, существовавший в Аравии до ислама).

Шариат регулирует гражданские взаимоотношения, порядок решения имущественных споров, взысканий и наказаний в случае нарушения религиозных предписаний, нормы поведения, отправления культа, ритуала и т.п. Согласно шариату, действия людей подразделяются на пять основных категорий: обязательные, за невыполнение которых следует наказание; рекомендуемые (т.е. желательные, но не обязательные); дозволенные; предосудительные (т.е. осуждаемые, но не наказуемые) и запрещенные, наказуемые. Очень важно при оценке того или иного действия намерение: подчас совершенное действие оценивают не столько с точки зрения свершившегося факта, сколько с точки зрения цели, намерения человека.

Предписания и запреты ислама

К числу предписаний шариата относятся нормы, касающиеся прав и положения женщины. Об этих правах, точнее, о бесправии женщин в исламских странах известно немало. Официальная процессуальная норма шариата приравнивает двух женщин к одному мужчине (в частности, при свидетельствовании). Правоверные, по Корану, имеют право брать две, три, даже четыре жены (если имеют средства содержать их), не считая рабынь‑наложниц, количество которых практически не ограничено. Кроме того, муж всегда имеет право на развод и тем самым – на замену жен. Жена права на развод не имеет, она обязана соглашаться с любым решением мужа, в том числе и в случае развода. Жена и рабыня должны соблюдать верность своему господину, прелюбодеяние жестоко карается. Правда, практика побивания неверной жены камнями – это более норма адата, чем официально канонизированного шариата. Однако в случае, если неверность жены доказана, подтверждена свидетелями, законы шариата столь же суровы и беспощадны к провинившейся.

Вместе с тем в Коране и нормах шариата зафиксированы и определенные права женщины – как гражданские, так и имущественные. Так, женщину, в том числе и рабыню, нельзя лишить ее ребенка (в случае развода с женой, продажи рабыни), если последний нуждается в ее уходе. Практически это означает, что до семи лет ребенок при любых условиях остается с матерью, в дальнейшем он может быть взят отцом, но не безоговорочно, не при любых обстоятельствах. За женщиной признаются определенные права при разделе имущества, наследовании, разводе. Жена у мусульман не приносит с собой приданого, но, хотя плата за жену, калым, – это тоже более практика адата, чем каноническая норма шариата, женщин, в том числе и малолетних девочек, их родственники часто продавали, дарили – словом, использовали почти как товар, имевший стоимость и цену.

Нормы шариата и особенно адата предусматривают обязательное затворничество женщин, особенно замужних, обязывают их закрывать лицо на людях. Женщинам практически всегда был закрыт путь к образованию, к какой‑либо общественной деятельности.

Кроме запретов, обращенных к женщине, Коран и шариат налагают ряд ограничений на всех правоверных. Так, мусульманам запрещается употреблять вино, и в этом запрете есть своя логика: пьяный не может совершать намаз, ибо молитву нельзя начинать нечистым, к числу которых всегда относились и пьяные. Хотя этот запрет соблюдался не очень строго, он все же оказывал свое воздействие и является регулирующей нормой и по сей день. Существуют и пищевые запреты. Как и иудеи, мусульмане не должны есть свинину, употреблять в пищу кровь и падаль. Запрещены также азартные игры: азарт сжигает человека и отвлекает его от обязанностей, в том числе и от обязательной пятикратной молитвы.

К числу запретов относится изображение людей и даже животных. Запрет этого рода, ведший свое начало от борьбы с идолопоклонством язычников, в исламе был доведен до логического конца. И хотя в живописи он соблюдался не очень строго (в шиитском Иране, например, существовало высокое искусство миниатюры с изображениями небольших фигурок людей и животных), он оказал свое влияние на характер исламского искусства, где живопись и особенно скульптура почти всецело вытеснены архитектурой и орнаментом. Зато и архитектура и орнамент достигли высокого развития: мавзолей Тадж‑Махал, многие знаменитые мечети – подлинные шедевры мировой культуры.

Мечети и школы

Строительство мечетей в исламе всегда считалось богоугодным делом. Средств на это не жалели, так что мечети, особенно в городах, столицах, представляют собой нередко великолепные сооружения. Внутреннее помещение мечети выглядит скромно, даже если закрытая часть его устлана богатыми коврами. Здесь нет ни идолов, ни украшений, ни музыкальных инструментов. Правда, михраб из места, указывающего в сторону Мекки, со временем превратился в нечто вроде алтаря с трибуной проповедника. Здесь появились колонны, лампады, кафедры для богослужения имама. Мечети обычно используются не только для богослужений, проповедей и молитв, но также и в качестве своеобразного местного культурного центра, места собраний правоверных во всех важных случаях жизни. В мечети всегда решались текущие дела, производился сбор милостыни и пожертвований, принимались различные решения, требовавшие участия большого количества местных жителей.

Еще одна важная функция мечети – организация обучения подрастающего поколения. Образование в исламских странах всегда было религиозным и находилось под попечительством местных духовных властей. Имам и мулла данной мечети были одновременно учителями в мектебе, т.е. в школе при мечети, куда принимали учиться мальчиков школьного возраста. При наиболее известных мечетях в больших городах существовали и медресе, где духовники различных рангов обучали будущих специалистов по исламу, богословов и законоведов, всей мудрости ислама.

Успешно окончившие исламские школы и университеты становились в ряды знатоков ислама, его истории, догматов, священных текстов. Из их числа выходили исламские богословы и законоведы (имамы), обычные духовники, учителя (муллы), администраторы и судьи (кади, кази), наконец, просто образованные интеллектуалы ислама (улемы). Все эти знатоки и деятели ислама были призваны руководить жизнью и делами правоверных, направлять и поучать их, помогать им общаться с Аллахом, выполнять важнейшие предписанные исламом обряды. Это обычно делается с помощью проповедей и обращений, иногда письменных предписаний (фетва), разъясняющих правоверным их обязанности в свете сегодняшнего дня. Чаще всего контакт функционеров ислама с их подопечными происходит в ходе личного общения, особенно при совершении пятничного намаза в мечети. Главная цель этого повседневного руководства – обеспечение неукоснительного соблюдения всех тех предписаний и обрядов, которые по заповедям Корана и нормам шариата обязательны для мусульман.

Исламские обряды

Один из основных обрядов – суннат, т.е. обрезание. Мальчиков примерно в семилетнем возрасте, когда они считались уже выходящими из‑под материнской опеки, подвергали этой операции, корни которой восходят, видимо, к обрядам инициации древних. Обрезание было известно семитским племенам с незапамятных времен и, как упоминалось, считалось важным обрядом у евреев, которые подвергали этой операции 8‑дневных младенцев. В исламе обряд обрезания семилетних (реже более старших) мальчиков служит, как и у иудеев, своего рода символом религиозной принадлежности и считается обязательным. Этот обряд символизирует взросление ребенка, переход его в новое, «взрослое» состояние. Вытерпеть боль – дело чести мальчика, которого задолго готовят к операции, разъясняя ему всю ритуальную важность ее. После обрезания мальчик более уже не возвращается на женскую половину дома: его отделяют от сестер и приобщают к мужчинам семьи. Как и другие обряды, обрезание обычно сопровождается праздником (той), на который съезжается множество родственников с соответствующими подарками по случаю торжества.

Еще один важный семейный обряд в жизни мусульманина –свадьба. Молодых обычно венчает один из служителей ислама, который, совершая церемонию, чаще всего читает четвертую суру Корана, где излагаются основные положения ислама о месте, правах и обязанностях женщины в семье и обществе. Совершающий обряд имам или мулла от имени ислама как бы скрепляет союз молодых, превращая его в официально признанный и имеющий силу закона брак.

Торжественно, опять‑таки со специальными ритуальными обрядами, отмечается в семье мусульманина и рождение ребенка, особенно сына. И наконец, последний из серии обрядов, сопутствующих мусульманину на протяжении всей его жизни, – похороны. Этот обряд совершается обычно в день смерти и исполняется с участием духовных лиц, читающих заупокойные молитвы из Корана. Стоит он обычно – как и везде – недешево. Это, в частности, объясняется тем, что место в раю следует оплатить. Деньги и подарки безутешных родственников идут и присутствующим на обряде муллам, имамам, и сопровождающим похоронную процессию нищим и дервишам, и, наконец, принимающим участие в обильных поминках родственникам и гостям.

Кроме этих важных обрядов, существует и много других, в том числе вызванных к жизни нормами адата. Все они практикуются достаточно широко, как, например, обычай выплаты калыма за невесту – деньгами или отработкой в хозяйстве будущего тестя, что также уходит корнями в древние традиции семитских племен (так отрабатывал за свою невесту еще библейский Иаков).

Праздники в исламе

Как правило, все семейные обряды мусульман сопровождаются праздниками. Однако кроме семейных праздников в исламе существуют и общие, касающиеся всех и продолжающиеся подчас по нескольку дней. Один из таких всеобщих религиозных праздников – ураза‑байрам, праздник разговенья, приходящийся на первый день месяца шавваль после месячного поста в рамазане. Этот праздник длится три дня, на протяжении которых каждый из правоверных отчитывается за месяц поста –насколько тщательно он соблюдал предписания, изучал текст Корана, умиротворял свою душу и укрощал страсти, раздавал милостыню и т.д. Если он допустил нарушение поста, то обязан в возмещение уплатить штраф, чаще всего в виде жертвы барана, верблюда или в денежной форме – все это сверх тех обязательных выплат (закят), которые обычно также приходятся на конец поста. Считается, что имущие дают больше – именно они, прежде всего, платят закят, тогда как неимущие могут приобщиться к празднеству и к заколотым в честь его баранам без выплаты милостыни. Практически, однако, свою лепту в праздник, хотя бы и небольшую, обычно вносят все его участники: ведь никто из них не забывает, что принесенные в жертву бараны или верблюды будут тем транспортом, который в дни Страшного суда перенесет их в рай.

Другой большой мусульманский праздник приходится на 70‑й день после окончания поста. Это – курбан‑байрам, великий праздник жертвоприношения. Снова режут скот в честь Аллаха и во имя райского будущего, причем на сей раз праздник жертвоприношения увязывается с заимствованной исламом из Библии легендой о жертвоприношении Авраама, только в исламской версии этой легенды приносимым в жертву и чудесно спасенным божественным вмешательством оказывается не Исаак, а Исмаил. Совершающие хадж обычно прибывают в Мекку именно в дни этого праздника, когда они и приносят свои жертвы Аллаху в священном городе мусульман.

Праздник курбан‑байрам – наиболее длительный, он тянется не менее четырех дней. Остальные исламские праздники короче. Так, 12 числа месяца раби‑аль‑авваля, третьего месяца мусульманского года, торжественно отмечается день рождения пророка. В мечетях в этот день совершается богослужение, рассказывается о деяниях и подвигах Мухаммеда. Правоверные в честь пророка устраивают пиршества, в память его собирают пожертвования. Еще один праздник, связанный с памятью пророка, – раджаб‑байрам, праздник в честь великого вознесения Мухаммеда. Легенда повествует, что именно в этот день, 27 числа седьмого месяца раджаб, точнее, в ночь перед этим днем пророк на чудесном коне‑кентавре Бурак прямо из постели вознесся на небо, посетил Иерусалим, где встретился с предшествовавшими ему пророками Авраамом, Моисеем и Иисусом, а затем по лестнице для ангелов, соединяющей землю с небесами, достиг престола Аллаха и имел с ним приятную беседу. Как заканчивает легенда, все это случилось в кратчайший срок, буквально в единый миг, ибо, возвратившись домой, пророк застал постель свою еще теплой, а воду из опрокинутого впопыхах во время отъезда кувшина еще не вылившейся.

Надо сказать, что легенда эта весьма в чести у правоверных. Те из них, кто, совершая хадж, посещает Иерусалим, обязательно проходят мимо того места, где «приземлялся» на своем кентавре пророк и где будто бы сохранилась на камне вмятина от копыта.

Еще один праздник приходится на 27‑й день месяца рамазана, т.е. на конец поста. В честь этого праздника обильные пиршества не устраиваются – все‑таки еще пост. Мусульмане в этот день усиленно молятся, обращаясь к Аллаху и читая Коран: считается, что в этот день Аллах через своего посланца Джебраила переслал текст священного Корана на нижнее, ближайшее к земле небо, откуда архангел и передавал на протяжении многих лет содержание святой книги пророку. Мусульмане полагают, что ежегодно в этот день решается судьба каждого человека на год вперед (Аллах передает свои решения ангелам, которые затем уже заботятся о претворении их в жизнь). Этот праздник (как и аналогичный ему судный день иом‑кипур у евреев) настраивает мусульман на серьезный лад; правоверные особенно усердно молятся.

Page 2
historyonline

В отличие от христианства, складывавшегося на базе множества различных течений и сект и сплавлявшегося в единое целое усилиями многих незаурядных его деятелей, начиная с последователей евангельского апостола Павла, ислам вначале представлял собой единое и цельное учение, не знавшее фракций и сект. Первый раскол в исламе произошел в конце правления халифа Османа, когда группа сторонников Али – шииты –стала настаивать на исключительном праве потомков пророка, алидов (т.е. наследников Али и Фатимы), на высшую духовную и светскую власть. Со временем как в ортодоксальном исламе (сунниты), так и в оппозиционном (шииты) исламе возникло немало различных течений и сект.

Хариджиты и их секты

Нерешительность халифа Али в сражении против мятежного Муавии привела к тому, что часть его войска разочаровалась в нем. Эта часть, хариджиты (вышедшие, отколовшиеся), провозгласила, что высокий пост халифа могут занимать лишь самые ревностные, достойные и выдающиеся адепты веры – независимо от их происхождения, вплоть до недавно обращенных рабов из числа пленных иноплеменников. Хариджиты (их было вначале около 12 тыс.) избрали своего халифа, ибн‑Вахбу. В решающем сражении в 658 г. войска Али одолели хариджитов, причем их халиф погиб. Однако вскоре от кинжала хариджита пал и Али (661) и к власти пришел Муавия.

Сначала хариджиты пытались сопротивляться Омейядам. Они поднимали одно за другим восстания в разных частях Халифата, причем число их сторонников росло. Восстания безжалостно подавлялись, а вскоре и в среде самих хариджитов произошел раскол. Сторонники ибн‑Ибада заняли более умеренную позицию и пошли на компромисс с властями, основав секту иба‑дитов (абадитов). В середине VIII в. ибадиты подняли очередное восстание в Аравии и, будучи вынуждены отступить под нажимом войск халифа Мервана II, осели в районе Омана, который с тех пор вплоть до наших дней является оплотом мусульман этой секты. Оманскими ибадитами на протяжении долгого времени управляли, в соответствии с их учением, выборные халифы, а попытки установить наследственный султанат обычно терпели поражение. Часть ибадитов переместилась в северную Африку, где в конце VIII в. ими было создано два имамата, павших в 900 г. под ударами египетских Фатимидов. Сторонники хариджитов‑ибадитов и поныне являют собой влиятельное религиозное меньшинство в ряде стран Магриба.

В противовес умеренному курсу ибадитов сторонники аль‑Азра‑ка объединились в крайнюю секту азракитов, призвавших к непримиримой борьбе с Омейядами. Одержав ряд побед над войском халифа в конце VII в., азракиты затем потерпели сокрушительное поражение. Нетерпимость азракитов, видевших смертельного врага в любом, кто отклоняется от идей хариджитов, создала вокруг j них вакуум, что способствовало их исчезновению.

В конце VII в. сформировалась еще одна секта хариджитов –! суфриты (софриты). Будучи более умеренными по сравнению с азракитами, они считали возможным маневрировать, временно отступать от тактики джихада и даже в случае необходимости скрывать свои убеждения, следуя введенному шиитами принципу такыйя (мысленная оговорка). Все это способствовало постепенному сближению суфритов с ибадитами, вместе с которыми они активно действовали в Магрибе.

Идеологи хариджитов внесли в исламское богословие (калам) важный постулат о соотношении веры и действия: без подкрепления благочестивым делом вера неэффективна. Хариджиты, которых подчас именуют пуританами ислама, выступали за строгость в вопросах веры и культа, за очищение не только телесное (перед молитвой), но и духовное, за чистоту совести и беспощадность к согрешившим. Они осуждали роскошь, резко выступали против развлечений – музыки, игр, вина. Их целью, особенно вначале, было создание государства высшей справедливости, что отражало утопические эгалитарные идеалы беднейшего крестьянства, преобладавшего в их рядах. Впрочем, это не мешало тому, что из рядов хариджитов выходили известные деятели исламской культуры, философы и поэты. Идеи хариджитов оказали немалое влияние на развитие исламского калама, философии, права, истории при первых халифах династии Аббасидов, приходу которой к власти хариджиты, как и шииты, содействовали.

Суфии и суфизм

Хариджиты сыграли определенную роль в разработке в ортодоксальном исламе идеи о свободе воли, которую впоследствии стали активно развивать кадариты и мутазилиты. Споры о предопределении, как упоминалось, сыграли немалую роль в оформлении суннизма как ортодоксальной исламской доктрины. Однако господство суннитского калама ашаритского толка отнюдь не означало, что в рамках суннизма не было иных течений мысли. Одним из наиболее заметных и набиравших силу был суфизм.

В отличие от рационалистов‑мутазилитов, суфии – мистики ислама. Это довольно пестрая по составу группа аскетов, отшельников, дервишей и фанатичных воителей за веру, которые в своем религиозном рвении готовы отказаться от всего во имя святой веры и стремятся путем праведной жизни сблизиться с Аллахом, раствориться в нем, познать его высшую божественную истину. Суфии (от слова «суф», означающего грубую шерстяную накидку, в которую они облачались) – это своеобразные мусульманские монахи. Появились они, как и их христианские собратья, далеко не сразу, а оживление суфизма было связано (как то было и в христианстве) с определенной реакцией ревностных поборников чистоты исламской идеи на ее извращение власть имущими, в первую очередь халифами и их приближенными, уже к концу VII в. далеко отошедшими от норм, завещанных пророком. Правда, сам Мухаммед к аскетизму и монашеству не призывал, считая, согласно хадисам, что монашество мусульман – это джихад. Однако он относился с уважением к аскетам и видел в воздержании едва ли не наивысшую добродетель.

Первые религиозные общины суфиев появились в Ираке (Куфа, Басра, Багдад) и Сирии в начале VIII в., затем они быстро распространились повсюду, от Испании до Индии. Подавляя, а то и пугая правоверных своим необычным видом и странным поведением, суфии (особенно нищие дервиши) вначале вызывали настороженное к себе отношение, подозрение и даже преследование властей. Посвятив себя Аллаху, стремясь уйти от мирских дел, отказываясь от имущества и от земных привязанностей, усмиряя свои чувства и страсти, суфии как бы противопоставляли себя обычным правоверным и считали необязательными для себя те нормы жизни, обряды и условности, которые были обязательны для последних. Так, вместо пятикратной молитвы суфии обычно исполняли обряд радения (зикр), формы которого варьировали от экстатического транса до глубокого внутреннего сосредоточения, близкого к индо‑буддийской медитации. Однако с течением времени к суфиям привыкли. За свою святость и преданность вере, за ревностное служение Аллаху и жертвы ради него они приобрели почтение со стороны всех мусульман, видевших в контакте с дервишами, в подаянии и услужении им верное средство приобщиться к их святости, приблизиться к Аллаху. Суфии стали чувствовать себя в исламском мире более уверенно; официальные власти признали их и, более того, стали широко использовать их авторитет и призывы подчиниться воле Аллаха. Особенно это стало проявляться после того, как в суннитском каламе победила концепция фатальной предопределенности. Суфии, активные сторонники этой идеи, стали горячими проповедниками культа «воли Аллаха».

Хотя суфизм как течение в исламе возник на его доктриналь‑ной основе и был вызван к жизни конкретными обстоятельствами развития мусульманского общества, в частности реакцией фанатиков и пуритан на некоторую десакрализацию ислама, у истоков его – наряду с догмами Корана – стояли и некоторые другие учения. Среди них специалисты называют неоплатонизм Плотина с его тезисом о божественной эманации, о предметах мира как зеркале, в которых отражается божественное. Несомненно также и влияние индуизма и буддизма с кардинальным тезисом древнеиндийской философии о примате Абсолютной Реальности перед профаническим феноменальным миром ощущений. Наконец, сыграл свою роль христианский аскетизм, пример которого был столь ярким и живым, особенно в Египте и Сирии. Все эти влияния, пройдя сложный процесс заимствования, переработки на исламской основе и усвоения, породили синтез, ставший затем основой суфизма. Первые вожди суфиев – аль‑Басри, аль‑Мухазиби, аль‑Халлай – учили своих последователей искать Бога в себе, развивать в себе любовь к нему, причем делать это одновременно с подчинением всего личного и социального Аллаху с целью постепенного превращения всего этого в инструмент Аллаха. В основе процесса сближения с Аллахом лежало интуитивное познание божественной истины, приобщение к ней, что само по себе делало добившегося этого суфия своего рода святым, имевшим возможность внечувственного и внерационального общения с Аллахом.

В соответствии с такими представлениями ранние авторитеты суфизма разработали (видимо, не без влияний уходящих корнями в древний брахманизм индуизма и буддизма) учение о последовательных стадиях – состояниях из нескольких ступеней (от 3 до 12), последняя из которых является завершающей и символизирует приобщение мюрида (ищущего, т.е. ученика) к высшим таинствам суфизма. Этот путь по ступеням совершенства получил наименование – «тарикат» (тарика – путь), причем он реализовывался обычно в пределах суфийских школ‑монастырей, возникших в VIII в. и бывших вначале основной организационной формой суфизма. Как и в других религиях, каждая из таких школ имела немало индивидуальных черт, так что все они подчас сильно отличались друг от друга как в доктринальном, так и в организационном плане. Вообще, суфизм никогда не являл собой целостной, стройной системы. Это совокупность самых различных вариантов, ответвлений, школ и сект, каждая из которых ориентируется на учение своего основателя, причем авторитет последнего безусловен.

Наиболее близким к ортодоксальному каламу вариантом был интеллектуальный суфизм. Окунаясь в атмосферу поисков истины и слияния с Аллахом, воспевая личный мистический контакт с Божеством, интеллектуалы ислама нередко не только вступали в контакт с суфизмом, но и практически сближали его с суннитским каламом. Такой путь проделал, в частности, аль‑Газали, сила интеллектуального потенциала и колоссальный авторитет которого сыграли важную роль в сближении умеренного суфизма с каламом и в официальном признании суфиев ортодоксами Халифата. Однако умеренный интеллектуальный суфизм, при всем огромном воздействии его на арабо‑исламскую культуру (напомним о суфийской поэзии), – это лишь часть суфизма, притом не самая большая. Другой и в определенном смысле большей, а нередко и более значимой его частью был и остается по сей день суфизм религиозных орденов с его огромной политической силой, с догматикой весьма жесткого, крайнего толка, порой с очень радикальными установками.

Суфийские ордена. Шейхи и мюриды

Примерно с XI в. на основе различных монастырских школ и братств в разных районах Халифата стали возникать суфийские (дервишские) ордена. Суть связанных с этим изменений в суфизме проявилась в том, что на смену весьма неопределенным по характеру организационным формам, в рамках которых объединялись (наподобие ранних буддийских монахов) искавшие божественную истину первые суфии, постепенно приходила строгая и стройная структура иерархических конгрегации во главе с почитаемыми «святыми отцами» (шейхами, муршидами, пирами, ишанами). Эти «святые отцы» обладали уже не только абсолютным религиозным авторитетом, но и безусловной административной властью над подчиненными им мюридами, всегда готовыми слепо им повиноваться. Обычно каждый такой шейх – вчерашний дервиш или аскет‑мистик, собравший вокруг себя группу последователей и почитателей, – настойчиво призывая к святости веры и проповедуя фанатическое рвение, отказ от собственного «я», добивался неслыханной власти над членами конгрегации, превращался в тирана и повелителя своего братства или ордена. Его мюриды из самостоятельно искавших Бога в себе и стремившихся слиться с Аллахом суфиев‑одиночек становились солдатами ордена, подданными его главы, по социальному статусу и политико‑административной власти, образу жизни и доходам напоминавшего феодально‑теократического властителя, в какового он по большей части со временем и превращался. Это не мешало тем или иным из его подчиненных действовать по‑прежнему в качестве нищих дервишей, т.е. разъезжать по разным странам и, проповедуя свои идеи, демонстрируя свою святость, основывать повсюду филиалы своего ордена, т.е. усиливать тем самым его влияние и могущество его предводителя.

В иерархически организованных орденах существовал строгий внутренний регламент, более четко определялись ступени посвящения. Обычно первой из них (шариат) была ступень обучения неофитов, которые были обязаны изучить нормы ислама (откуда и название ступени) во всех деталях и научиться беспрекословно повиноваться старшим. Вторая ступень – тарикат – означала, что подготовленный ученик вступил на благочестивый путь и стал мюридом, продолжающим свою деятельность под непосредственным руководством того или иного из шейхов или ишанов. На третьей ступени – марифат – суфий считался достигшим определенного познания; он должен был уметь в совершенстве сливаться в экстатическом трансе с Аллахом и имел право учить молодых. Четвертая и высшая ступень – хакикат – означала полное постижение истины и слияние с Божеством, доступное лишь немногим. В разных орденах были свои нормы, и иерархические лестницы могли различаться. Но общим для всех них были жесткая дисциплина и беспрекословное повиновение младших старшим, спорадические радения с молчаливой медитацией либо активным экстазом во имя слияния с Аллахом, полная преданность исламу (в той его форме, которую исповедовал глава ордена) и готовность по первому знаку вождя вести священную войну с неверными.

На протяжении XI‑XIV вв. число подобных конгрегации росло особенно быстро, хотя новые ордена, не говоря уже о филиалах, возникали и позже. Различной была деятельность и судьба этих орденов. Одни из них быстро приходили в упадок и сходили на нет, другие продолжали и даже активизировали свою деятельность на протяжении многих веков. Некоторые ордена концентрировали свое внимание на миссионерской работе, перемещаясь на новые места (это особенно характерно для Африки) и завоевывая сторонников среди местного населения, подготавливая тем самым исламизацию той или иной этнической группы, а то и целой страны. Иногда, особенно в тех районах, где государственность среди местного населения была очгнь слаба либо отсутствовала вовсе, суфийские ордена привносили с собой политико‑бюрократические формы и становились основой нового политического образования или достаточно крепким государством в государстве. В других случаях ордена могли превращаться в мощные боевые отряды, вокруг которых складывались серьезные национальные движения, направленные на борьбу с чужеземцами во имя священного джихада. Многие из таких орденов широко распространены и пользуются значительным влиянием, как, например, Кадирийя (последователи аль‑Кадира, основавшего орден в XII в.), ответвления которого можно встретить в различных районах Азии и Африки. Известны также и другие ордена, влияние которых ощущается в ряде районов Ближнего и Среднего Востока, как, например, Сенусийя.

Page 3
historyonline

Усилиями суфиев в исламе распространился культ святых, о существовании которых не было и речи в годы жизни пророка, составления Корана или хадисов Сунны. С расцветом суфизма и появлением многочисленных братств и орденов с их шейхами, обладавшими абсолютным авторитетом и неограниченной властью, склонными к видениям и экстатическим импульсам, стало считаться, что именно эти религиозные лидеры являются носителями небесной благодати (барака), способной передаваться от основателя ордена к его преемнику (чаще всего к сыну или иному близкому родственнику) путем эманации. Не удивительно, что многие из таких шейхов, особенно наиболее заслуженные, влиятельные и могущественные, прославившиеся своими радениями и общением с Аллахом, еще при жизни почитались почти святыми, а после смерти легко становились таковыми в глазах их последователей и прочих правоверных. Имена их обрастали легендами, деяния приукрашивались и превращались в чудодействия, а места захоронения (мазары) становились святыми местами, объектом паломничества. Считалось, что гробницы таких святых обладают чудодейственной силой, излечивающей и помогающей правоверным, поэтому на них смотрели как на святилища, они превращались в объекты исступленного почитания. Их посещение считалось богоугодным делом (в некоторых случаях два‑три подобных посещения приравнивались к хаджу).

Когда в XI в. усилиями главным образом аль‑Газали ортодоксальный суннизм несколько сблизился с умеренными течениями суфизма, институт святых (вали) был признан и официальным каламом. Культ святых стал быстро распространяться по всему исламскому миру, а в некоторых его районах, как у берберов северной Африки, едва ли не оттеснил на задний план культ Аллаха – настолько распространилось и заняло первостепенное место почитание святых и их мазаров. Это нравилось не всем. Стремясь возвратить исламу его чистоту и избавить его от самозванных святых, в XVIII в. аль‑Ваххаб и его последователи –ваххабиты, суровый аскетизм которых исключал любой культ (включая культ пророка), стали выступать как против развлечений, так и против посредников‑духовников во взаимоотношениях мусульманина с Аллахом.

В чем‑то, напоминая хариджитов, ваххабиты с новой энергией выступили против всего, что противоречило их убеждениям, в частности против святых мест, которых было особенно много в древней Аравии, зоне действия ваххабитов. Выступив под лозунгом джихада и разгромив ряд аравийских городов, включая Мекку (где был изуродован даже древний и священный для всех мусульман камень Каабы), ваххабиты в начале XIX в. основали здесь эмират, потомки главы которого, Сауда, правят в Саудовской Аравии и поныне. Ныне ваххабизм, являющийся господствующим в Саудовской Аравии, стал более умеренным, а святыни Аравии не только восстановлены, но и находятся под защитой и покровительством саудоаравийских властей.

Оппозиционный ислам (шииты)

Возникнув как политическая оппозиция, партия сторонников Али, особенно после смерти ее вождя, приобрела характер религиозно‑сектантского движения, противостоявшего ортодоксальному направлению суннитов (включая все его течения и секты). В основе доктрины шиитов лежал, как говорилось, тезис об исключительном праве потомков пророка на власть над правоверными. Этот тезис стал фундаментом последующего учения шиитов во всех его деталях и вариантах. В отличие от суннитов, для которых Мухаммед был высшим божественным символом, осуществлявшим непосредственную связь правоверных с Аллахом, шииты воспринимали пророка прежде всего как отмеченную Аллахом личность, наделенную сакральной благодатью и в силу этого призванную не только управлять, но и передать эту благодать своим потомкам. Но и это еще не все. Для шиитов важна была святость не только Мухаммеда, но и Али, чей авторитет базировался как на родственной близости к пророку, так и на личных качествах, благодаря которым наследственная благодать, выпавшая на долю потомков Мухаммеда и Али, становилась еще более весомой и неопровержимой. Вот почему Али как великий символ шиитов, как решающее звено в их учении был со временем обожествлен ими не менее, чем пророк, а в некоторых шиитских сектах даже больше.

Возникли легенды, призванные подтвердить божественность Али и благоволение Аллаха лично к нему, иногда содержавшие намек на то, что Аллах почитал Али за равного Мухаммеду или что посланник его архангел Джебраил просто перепутал Мухаммеда и Али, так как они были очень похожи. Легенды эти ставили своей целью не столько умалить величие пророка, сколько поднять статус Али как высшего и бесспорного носителя небесной благодати.

В соответствии с этим в догматике шиизма сложилось представление о святых имамах (не путать с обычными имамами мусульман!). Суть учения в том, что предводителем правоверных может быть лишь имам из числа потомков пророка, точнее –из числа алидов, т. е, потомков Али. Обычно шииты насчитывают всего двенадцать святых имамов, должность и благодать которых передавалась по наследству от Али через Хасана, Хусейна, их детей и внуков, вплоть до некоего Мухаммеда, который в возрасте подростка в IX в. исчез (но не умер!). Этот двенадцатый (скрытый) имам играет в верованиях шиитов особую роль. Считается, что рано или поздно он вновь явится людям в виде Махди (мессии) и принесет с собой царство истины и справедливости.

Становление собственной доктрины шиитов побудило их обратить внимание на оформление своего корпуса священных текстов. Приняв канонический текст Корана в его османовской редакции, они не были удовлетворены им потому, что в нем не отражена роль Али (существуют даже шиитские версии Корана с добавлением суры «Два светила», в которой Мухаммед и Али поставлены рядом). Шииты верят, что истинный текст Корана, известный святым имамам, появится вместе с Махди, после чего правда и справедливость восторжествуют. Что же касается Сунны, то шииты признают значительную часть ее хадисов, особенно те, которые авторизованы лицами, близкими к Али и алидам. В противовес всем остальным они создали собственные предания –хабары (ахбары). Сборники их являются у шиитов законным источником мусульманского права наряду с Кораном. Гибель Хусейна [1] положила конец честолюбивым амбициям шиитов в их попытках вернуть власть алидам. Эта смерть означала необходимость коренной внутренней организационной перестройки шиизма, переходившего отныне на положение оппозиционной доктрины. Конечно, шииты не отказывались от возможности при случае вновь выйти на политическую арену, что не раз было продемонстрировано ими, будь то Египет при Фатимидах, Йемен или сефевидский Иран. Однако вне этих немногих и обычно кратковременных государственных образований шииты продолжали оставаться гонимым меньшинством, и это определило особенности их организационной структуры. Сущность ее сводится к огромной роли духовного руководителя общины, считавшегося рупором скрытого имама.

Идейные вожди шиитов

Как и все гонимые сектанты, шииты со временем все более сплачивались вокруг своих духовных вождей, считая их слово конечной инстанцией истины. Это привело к резкому возвеличению статуса шиитских улемов по сравнению с суннитскими. Претендуя на право вещать голосом скрытого имама, шиитские улемы и наиболее почитаемые из них – муджтахиды, обладавшие авторитетом знания, набожности и благочестия, становились подчас подлинными вождями, затмевая своим влиянием политическую администрацию. Авторитет такого руководителя не умалялся тем, что он не всегда был заметен снаружи. Среди гонимых шиитов (как и среди некоторых суннитских сект) широкое распространение получила практика такыйи, мысленной оговорки, позволявшей скрывать свои истинные убеждения и игравшей роль защитной мимикрии в обстановке преследований. Такая практика даже увеличивала авторитет того духовного вождя, кто был истинным, хотя и незаметным наставником и обладал, как предполагалось, частицей благодати скрытого имама. Это обстоятельство нашло свое отражение и в шиитском шариате: в отличие от четырех мазхабов суннитского толка шииты выработали собственные приемы толкования исламского права, причем особое внимание они уделяли малораспространенному у суннитов методу рая (иджтихада), т.е. индивидуальному толкованию авторитетного муджтахида.

Важным элементом организационной структуры шиитов были алиды. Причастные к клану пророка, все они обычно воспринимались как представители особого сословия, осененного высшей благодатью и потому заслужившего специальные права и привилегии. Представители этого сословия, сейиды, выделялись даже внешне (они носили одежду преимущественно зеленого цвета –цвет пророка – и черные тюрбаны) и обладали большим престижем. Далеко не все сейиды были духовными вождями и знатоками ислама, но все политические авантюристы и амбициозные предводители шиитов всегда стремились опереться на их авторитет, а то и просто примкнуть к их сословию, доказав свое отдаленное (подлинное или мнимое) родство с алидами. И это имело свой смысл: престиж и влияние каждого, кто был причастен к алидам, во много раз возрастали в глазах шиитов, что имело важное значение для достижения конечной цели, вплоть до создания новых государств на развалинах дряхлевшего Халифата.

Имамиты в Иране

Основная часть шиитов, наиболее многочисленная и в наши дни, принадлежит к числу так называемых имамитов, т.е. тех, кто почитает всех двенадцать святых имамов, включая скрытого. Большинство их живет в Иране, который чуть ли не с первых веков ислама стал центром шиитской оппозиции. Шииты составили немалую силу восстания, приведшего к падению Омейядов. Они принимали активное участие и во многих других движениях. Как оппозиционная доктрина, шиизм служил знаменем всех недовольных и нередко прикрывал религиозной оболочкой те острые социальные и экономические причины, которые лежали в основе этих движений. Кроме того, сохранивший свое этническое лицо Иран на протяжении веков был центром не только религиозной, но и этнической и политической оппозиции Арабскому халифату.

С династии Сефевидов (1502) шиизм умеренного толка установился в Иране в качестве официальной государственной религии. Вначале власть шахов этой династии, ведших свое происхождение от основателя шиитского суфийского ордена Сефевийя, не оспаривалась духовными лидерами Ирана. Но по мере упадка династии и особенно по отношению к последующим династиям (Каджары и особенно Пехлеви) религиозные лидеры шиитов все более определенно подчеркивали, что власть шаха – лишь временное правительство, существующее до прихода Махди. Это стало общепризнанным тезисом, нашедшим свое отражение в иранской конституции 1906 г.

Последнее означало, что в случае радикальных перемен, не соответствующих духу шиитского ислама, либо обострения политических взаимоотношений в стране позиции духовенства – особенно неофициального, т.е. не состоящего на службе, но зато свободного в выражении своих взглядов и к тому же обладающего почти харизматическим авторитетом, – могут оказаться резко антиправительственными. Такая ситуация, практически незнакомая суннитскому исламу, не раз возникала в шиитском Иране, причем в особенно острой форме – в XX в., в периоды попыток реформ. Сопротивление этим реформам, в которых шиитские лидеры всегда видели угрозу упадка веры, ослабления сложившихся религиозных норм, а также своего влияния, обычно вело к резкому росту религиозно‑политической активности улемов и муцжта‑хидов. Наиболее заметные из их числа, чьи знания, набожность и авторитет создавали им исключительное положение, приобретали право на почетное наименование аятоллы (знамение Аллаха). Пользуясь огромной поддержкой религиозно активного населения, они поднимали знамя священной борьбы против тех или иных нововведений, против упадка веры и иноземных влияний. Такие заметные на политической сцене Ирана XX в. аятоллы, как Ка‑шани, Боруджерди, Хомейни, были способны поднять под этим знаменем народ, что и привело, как известно, к свержению власти шаха.

Секты шиитов. Исмаилиты

Имамитский шиитский ислам был той базой, на основе которой на протяжении веков формировались остальные течения и секты. Как правило, доктринальные расхождения между ними сводились к спору о количестве почитаемых имамов, хотя нередко этот спор приводил и к более существенным изменениям в догматике и принципах деятельности той или иной из шиитских сект.

Первый раскол среди шиитов произошел в VII в., когда после мученической смерти Хусейна возник спор о четвертом имаме.

Группа шиитов во главе с Кайсаном провозгласила четвертым имамом сводного брата Хусейна, сына Али от наложницы. Движение кайсанитов не получило заметной поддержки и к XI в. прекратило свое существование. Следующий раскол был связан с именем Зейда, которого его сторонники провозгласили пятым имамом. Хотя в битве 740 г. с Омейядами Зейд был убит, его сторонники образовали секту зейдитов, укрепившуюся на севере Ирана и просуществовавшую около трех веков. Зейдиты были близки к мута‑зилитам и хариджитам, выступали против обожествления вождей и за право каждого благочестивого мусульманина стать верховным имамом. В конце IX в. зейдиты обосновались в Йемене, где их потомки обитают и ныне (на севере Ирана остатки зейдитов известны под именем ноктавитов).

Наиболее крупный и значимый по последствиям раскол произошел в середине VIII в., когда шестой имам шиитов Джафар лишил своего старшего сына Исмаила права стать седьмым имамом в пользу другого своего сына. Несогласные с этим решением шииты сплотились вокруг опального Исмаила и объявили его седьмым имамом, что и положило начало созданию нового и – весьма своеобразного учения исмаилитов. Исмаилизм – принципиально новое течение мысли в шиитском исламе, многое заимствовавшее как у неоплатонизма (точнее, из орфико‑пифагорейской древнегреческой философии), так и из зороастризма с его культом священной семерки и индийских учений о карме, перерождениях, Брахмане‑Абсолюте.

Согласно учению исмаилитов, ипостасью Высшего Божества, Аллаха, является Мировой Разум, обладающий всеми божественными атрибутами. Проявление его в феноменально‑чувственном мире – пророки, которых насчитывается семь: Адам, Ной, Авраам, Моисей, Иисус, Мухаммед и Исмаил. Эманацией Мирового Разума является Мировая Душа; она, в свою очередь, ответственна за создание материи и жизни, включая человека. Проявление ее – семь имамов, толкователей семи пророков. Соответственно числу пророков и имамов история тоже делится на семь периодов, в процессе смены которых рее живое рождается и умирает по закону перерождений. Цель существования у исмаилитов – достижение высшего знания (аллегория знания –рай, невежества – ад). Достижение его ведет к спасению, что равно возвращению к Мировому Разуму, т.е. к прекращению существования и перерождении.

Сложное эзотерическое учение исмаилитов предполагало семь степеней познания, причем высшие из них были доступны лишь немногим и окутаны ореолом таинственности. Для подавляющего большинства исмаилитов суть учения упрощенно сводилась к ожиданию Махди с его царством высшего истинного знания и пути к спасению. На рубеже IX‑X вв. этот исмаилитский Махди все более определенно ассоциировался со скрытым имамом шиитов‑имамитов, чем, в частности, воспользовался некий Убейдаллах, который в начале Х в. выдал себя за Махди и основал с помощью североафриканских берберов Фатимидский халифат, просуществовавший с центром в Египте вплоть до 1171 г. Выдававшие себя за алидов, Убейдаллах и его потомки сыграли важную роль в укреплении и развитии исмаилизма как влиятельного течения шиитской мысли. Течение это вскоре тоже распалось на несколько сект, часть которых отличалась крайними, весьма радикальными нормами поведения.

Секты исмаилитов. Ассасины

В 869 г. отряд исмаилитов во главе с Карматом примкнул к восстанию занзибарских рабов‑зинджей, в ходе которого бывшие рабы сами превратились в рабовладельцев, с еще большей свирепостью угнетавших всех обращенных ими в рабство. Кар‑маты выступали за равенство и уравнительное распределение, но при этом сохраняли и даже увеличивали количество работавших на них рабов. Их отличали крайний фанатизм и нетерпимость. В 889 г. они овладели Бахрейном, создав там свое государство, но политика нетерпимости и жестоких набегов на соседей привела, в конечном счете, к крушению этого государства и исчезновению карматов на рубеже XI‑XII вв.

Более благоприятной оказалась судьба другой исмаилитской секты – друзов. Последователи Дарази, обожествившего отнюдь не отличавшегося благочестием и добродетелями фати‑мидского халифа Хакима (996‑1021), друзы считали, что с Хакима начался новый цикл эманации Мирового Разума. После таинственного исчезновения Хакима (он не вернулся с прогулки – нашли лишь его осла и одежду) его стали считать скрытым имамом, Махди. Обосновавшиеся в горных районах Сирии и Ливана друзы составили замкнутую общину единоверцев. Не проявляя нетерпимости к соседям‑суннитам и активно применяя при случае метод такыйи, друзы отличаются крайней степенью обожествления Хакима как воплощения Аллаха, верят в переселение душ и преданы своим духовным вождям, которые одни только принимают участие в наиболее важных и окутанных тайной культовых церемониях.

В конце XI в. фатимидский халиф Мустансир лишил своего старшего сына Низара права наследования в пользу другого сына, Мустали. В возникшей распре Низар был убит. Сторонники Му‑стансира остались в Египте и Сирии, тогда как последователи убитого, низариты, мигрировали на север Ирана, где религиозным центром новой секты стал суровый горный замок Аламут. Осевшие в районе Аламута низариты создали здесь «государство исмаилитов» – строго организованную и дисциплинированную секту, организационно близкую к суфийским орденам. Но, в отличие от стремившихся слиться с Аллахом и выступавших против неверных суфиев, низариты ставили своей целью воспитывать и использовать в политических целях фанатиков веры, фидаинов, попросту убийц. Окруженные атмосферой тайны, шейхи низаритов стремились воспитать у последователей готовность к самопожертвованию и беспрекословное повиновение приказу руководителя, которого никто из фидаинов не знал в лицо. Внушая будущим фидаинам, что смерть во имя веры – прямая дорога в рай, наставники юношей стимулировали их рвение гашишем; приведенных под его воздействием в возбуждение учеников иногда приводили в скрыто устроенный сад, где их приветливо встречали красивые девушки. Будучи в полной уверенности, что они побывали в раю, юноши не сомневались в истинности слов наставников и были готовы на все, чтобы заработать пропуск в рай. От слова «гашиш» фидаины и вся секта низаритов стали именоваться гашашинами, откуда в европейской транскрипции возникло слово ассасины (фр. – «убийцы»).

Готовые на все и подбадривавшие себя гашишем, ассасины по заданию шейха проникали в лагерь противника и точным ударом кинжала убивали намеченную жертву. Возраставшее влияние секты и ужас перед непредсказуемыми акциями ассаси‑нов способствовали созданию атмосферы страха вокруг неприступного замка Аламут с его фактически обожествленными шейхами. Только в 1256 г. государство исмаилитов было уничтожено вместе с замком монгольскими войсками Хулагу. Остатки низа‑ритов, потеряв свой пыл и перестав готовить кадры ассасинов, мигрировали в Индию, ще они существуют и поныне во главе с имамом, носящим титул Ага‑хана. Следует заметить, что авторитет Ага‑хана необычайно высок, причем не только среди низаритов, но и среди многих других ветвей и сект исмаилитов, видящих в нем своего духовного главу.

Алавиты и Али‑илахи

Особое положение среди всех шиитских сект занимают две из них, близкие по характеру друг к другу, алавиты и Али‑илахи. Обе они обожествляют Али и ставят его, чуть ли не рядом с Аллахом. Алавиты появились в IX в. как секта основателя этого учения Нусайра. В учении Нусайра сочетались астральные культы, вера в переселение душ и элементы христианства. Алавиты полагают, что некогда все их души были звездами. Али поместил их в людей, но по смерти души праведников вновь станут звездами и сольются с божественным Али, тогда как души грешников переселятся в животных. Алавиты читают христианские Евангелия, причащаются хлебом и вином, часто носят христианские имена. Секта имеет свою священную книгу, составленную на основе Корана, но вся мудрость ее доступна лишь посвященным. Вплоть до нынешнего дня в Сирии, Ливане, Турции немало последователей этой секты.

Секта Али‑илахи возникла много позже, примерно в XV‑XVII вв., и ее приверженцев было более всего среди курдов, турок, иранцев и афганцев. На ее учение оказали влияние исмаилитские теории о семерых пророках и имамах. Суть догматов секты в том, что Али есть воплощение Аллаха и божественной истины, что именно он воплощается во всех пророках и имамах и явится в виде Махди. Как и алавиты, Али‑илахи верят в переселение душ и не признают рая и ада. Существенную роль в их учении играет тезис о борьбе в человеке двух начал – разума и страсти. Обряды их, как и у алавитов, в некоторой степени близки к христианским.

Глава 11

Ислам: традиции и современность

Несмотря на наличие разных направлений, течений и сект, ислам в целом являет собой достаточно цельную религиозную систему. Сложившаяся на стыке древних европейской и ближневосточной цивилизаций, впитавшая в себя элементы христианства и иудаизма, греческой философии и римского права, административной структуры древнеперсидских империй и Мистико‑метафизических спекуляций индуизма и буддизма, эта система оказалась сложным итогом многостороннего синтеза. Основой этого синтеза были бедуинская арабская культура, арабский этнос и его очень слабо развитая государственность.

Как известно, на обширной территории Ближнего Востока арабы из небольшой и не очень развитой группы семитских племен именно в результате исламизации и последовавших за ней процессов превратились в многочисленную этнокультурную общность с мощной политической структурой и высокоразвитой цивилизацией. Быстрыми темпами складывавшаяся арабо‑исламская религиозно‑культурная традиция подчиняла себе завоеванные страны и народы, большая часть которых, включая и древние центры мировой цивилизации, была не только исламизирована, но и ассимилирована арабами. Образно говоря, арабо‑исламская волна за короткий срок захлестнула огромное количество соседних с Аравией и отдаленных от нее стран и практически растворила в себе многие обитавшие там этносы, подчас имевшие древние собственные традиции.

Эта мощная ассимиляционная волна породила не менее заметный ответный вал, результатом которого было обогащение арабо‑исламской традиции за счет многочисленных инокультурных воздействий на нее – в Египте, Месопотамии, Индии, Иране, Средней Азии, Африке, Испании и т.д.

Все эти влияния придали развивавшейся быстрыми темпами арабо‑исламской культуре весьма мощные потенции для дальнейшего развития. Они создали основу для того, чтобы средневековая арабо‑мусульманская культура стала на некоторое время во главе мировой цивилизации. Этому способствовало и еще одно немаловажное обстоятельство. В средние века, начиная с VIII в., европейская культура вступила в полосу заметного упадка, довольно резко разделившего ее на древнюю, античную, и более позднюю, ренессансную. И хотя и в это время христианизированная европейская культура как в католической Западной Европе, так и в православной Византии продолжала существовать и развиваться, блестящий расцвет арабо‑исламской цивилизации затмевал ее.

Успехи и достижения арабской культуры воздействовали на многие страны, в числе которых были и культурные центры средневековой Европы. Это проявилось, в частности, в математике (арабскими называются заимствованные арабами из Индии цифры, которыми мы ныне пользуемся), в химии, в философии. Через мусульманскую Испанию (Кордовский халифат), бывшую в VIII‑XII вв. видным центром развития арабо‑исламской культуры, европейские университеты знакомились с работами таких крупнейших мыслителей, как Авиценна, Аверроэс, аль‑Газали. Например, комментарии Аверроэса в связи с проблемой толкования наследия Аристотеля (Стагирита) вызывали живейшие споры среди видных философов и богословов Европы – таких, как Альберт Великий, Сигерт Брабантский, Фома Аквинский.

Позже, в связи с распадом Кордовского халифата в Испании и общим упадком арабской государственности и цивилизации, уровень развития арабской культуры, ее влияние на другие народы стали падать. Однако то, что вошло в ислам, превратилось со временем в фактически неотъемлемый его элемент, став обязательным религиозно‑культурным компонентом во всех, даже самых отдаленных районах, куда проникал ислам, где читали и изучали написанный на арабском языке Коран, где имели хождение хадисы Сунны. И именно в этом смысле следует говорить об огромном влиянии арабо‑исламской культуры (богословие, фикх, этика, обычаи, нормы семейной жизни и т.п.) на все те страны и народы, где распространен ислам.

[1] Мученическая смерть внука пророка (он был буквально растерзан на части, ибо никто не хотел брать на себя личную ответственность за его убийство) стала символом скорби и обид, верности и ревности шиитов, ежегодно отмечающих в траурные дни месяца мукаррам это событие. В ходе ритуала многие фанатики, следуя за колесницей с изображением мученика, предают себя истязаниям, стремясь тем самым приобщиться к святости пострадавшего за веру имама; крайности этого ритуала, именуемого «шахсей‑вахсей», нередко приводили к смерти истекавших кровью фанатиков.

Page 4
historyonline

Ислам настолько трансформировал социально‑культурную структуру этих стран, что при всей их отдаленности от арабов и специфичности их традиционной культуры они восприняли огромное количество элементов арабской культуры. Более того, даже свою специфическую форму ислама некоторые из них, как шиитский Иран, опять‑таки восприняли у арабов. К этому необходимо добавить, что Коран долгие века существовал только на арабском – перевод его на другие языки воспрещался. Поэтому арабский язык, как латынь в католической Европе, был широко распространен во всем исламском мире. На этом языке обращались к Аллаху, на нем читались проповеди в мечетях, ему учили учеников в медресе. Любой грамотный и образованный человек в государствах ислама обязательно знал арабский, говорил и писал по‑арабски.

Таким образом, арабский язык, арабская культура и государственность сыграли существенную роль в формировании того общего, что связывало между собой все страны ислама. Иными словами, арабо‑исламские традиции цементировали ту общность, которая нередко характеризуется как мир ислама. Термин этот, в принципе вполне правомочный, адекватно отражает реальную обстановку. Как‑никак, а ведь именно ислам со всей его культурной традицией на протяжении многих веков был фактическим рубежом, разделявшим Европу и Азию, Европу и Африку не только территориально‑географически, но также и в религиозно‑культурном плане.

Основы религиозно‑культурных традиций ислама

Спецификой ислама было слияние духовного и светского начал, политической администрации и религиозной власти. Ни в Халифате, ни в каком‑либо другом исламском государстве не существовало организованной церкви, которая к тому же противостояла бы государству. Это не значит, что интересы клерикального мусульманского духовенства, особенно наиболее реакционных из мулл или шейхов, никогда не входили в противоречие с политикой административного руководства страны – такое случалось и нередко случается и в наши дни. Но церкви, подобной католической или православной, сплоченной и организованной, отстаивающей религиозно‑церковные интересы и интересы обслуживающего ее сословия, резко отделенного от других, в мусульманском мире не существовало. В отличие от христианства, ислам формировался в условиях религиозно‑политической слитности, а предводителями его были сами политические и одновременно религиозные вожди – пророк, халифы, эмиры и их помощники на местах.

Это слияние светского и духовного начал в единое целое способствовало абсолютизации религиозного авторитета, с одной стороны, и снижению значения административно‑бюрократической иерархии – с другой. Любой чиновник всегда и во всем должен был согласовывать свои действия с нормами Корана и шариата, консультироваться с муджтахидами и мутакаллимами, учитывать мнения мулл, кади и других духовных авторитетов, включая даже шейхов суфиев, предводителей сект и орденов. Все это сильно сковывало административно‑исполнительную власть, ограничивало ее возможности и тем самым ставило в определенные рамки ее произвол. На разных уровнях эти ограничения проявлялись различно. Никто и никогда не мог помешать разгневанному турецкому султану или иранскому шаху казнить неугодного подданного без всяких причин и объяснений. Однако сатрапы на местах (эмиры, хакимы) обладали несколько меньшей властью, а чиновникам местного масштаба приходилось в наибольшей степени считаться с ролью духовенства, с силой религии и обычного права, хотя автоматически все это отнюдь не гарантировало от злоупотреблений, подчас вопиющих, и от неоправданной жестокости по отношению к простому народу.

Слияние духовного и светского начал при формально высшей значимости религии оказало воздействие на многие стороны религиозно‑культурной традиции ислама. Так, идея священной войны с неверными (джихад, газават) приобрела в исламе абсолютную ценность, почти божественную святость. Подчас политика целых стран и народов ставилась на службу этой идее. Различного рода шейхи и ишаны часто и умело разжигали национально‑религиозную рознь. Но идея джихада использовалась и в справедливых целях национального освобождения, в антиколониальных войнах и т.п. Важным моментом джихада был его фанатично‑исступленный характер: под знаменем священной войны правоверные не колеблясь шли вперед и не только с легкостью, но и с готовностью отдавали свои жизни.

Другая важная черта религиозно‑культурной традиции ислама, сыгравшая немалую роль в формировании отношения правоверных к жизни, – это идея предопределения и связанная с ней пассивность. Наибольшее внимание этому догмату уделяли суфии, которые откровенно проповедовали уповать на волю Аллаха и не стремиться к активной жизни, а, напротив, гасить в себе страсти и тем самым добиваться слияния с божеством. Но идея божественного предопределения и помимо суфиев снискала себе немалую популярность в исламе. Конечно, это не означает, что правоверные, уповая во всем на волю Аллаха, переставали к чему‑то стремиться. Они делали свое дело, внимали обращенным к ним призывам, а порой даже поднимались на решительные действия, будь то священная война с неверными или крестьянское восстание под лозунгами той или иной из мятежных сект. Однако индивидуальная энергия, инициатива, предприимчивость, упорство в достижении цели, имевшие немалое значение для быстрого социально‑экономического развития, исламом никогда не поощрялись, ибо это не соответствовало размеренной и привычно текущей жизни с ее пятью ежедневными (и отнимающими немалое время) молитвами и прочими обязанностями правоверного.

Сильный акцент на обрядовую сторону жизни с ее ежедневными молитвами, обязательным месячным изнурительным постом, паломничеством и т.п. – также одна из характерных для ислама религиозно‑культурных традиций. Традиции такого рода воспитывали привычку к повиновению, послушанию, дисциплине, а главное, резко противостояли любой индивидуальности. Ни талант, ни вдохновение мастера, ни взлет мысли гения – ничто не может и не должно служить препятствием обязательной пятикратной молитве в положенный срок, соблюдению поста и других обрядов. Человек искусственно приземлялся, ему по нескольку раз в день на протяжении всей жизни напоминали о том, что он – лишь жалкая песчинка, распростертая ниц перед великим Аллахом.

Разумеется, не следует преувеличивать. Пятикратная молитва, превратившись в привычку, в полуавтоматический ритуал, не слишком‑то отягощала правоверного и уж, во всяком случае, не очень мешала заниматься его делом, как бы далеко от заповедей Аллаха оно ни находилось. К тому же заповеди ислама не препятствовали мусульманину заниматься политикой, предпринимательством, отдаваться обуревающим его страстям.

Ислам, как и христианство, склонен осуждать социальное неравенство. Однако, если христианство ограничивается при этом лишь словесным осуждением и карами для богатых в будущем, то в исламе дело обстоит конкретнее: он предполагает некоторое, хотя и малоощутимое, но все‑таки реальное перераспределение имуществ и доходов посредством закята. Христиане тоже занимаются благотворительностью, жертвуют на сирот, богоугодные заведения и т.п. Но для них это – дело сугубо личное; в исламе же это долг, освященный религиозными нормами. Гораздо более последовательно, чем христианство, ислам проповедует, что перед Аллахом все равны. Поэтому, хотя на мусульманском Востоке сословные привилегии и родство всегда высоко ценились, они все же не превратились там в систему замкнутых аристократических привилегий, как то случилось в Европе. Во многом этому способствовала слитность духовного и светского начал, и, в частности, то, что путь в ряды признанных муджта‑хидов и мутакаллимов зависел не от происхождения человека и его социальных связей, а от его успехов в постижении мудрости ислама.

Трансформация ислама

Пережив эпоху внешних вторжений‑тюрков, монголов, воинов Тимура, – мир ислама на рубеже XV‑XVI вв. далеко отошел от первоначального политического единства времен Халифата. В XVI в. большая часть его территории оказалась под властью Османской империи. Самостоятельным сильным государством стал сефевидский Иран, центр шиитского ислама. Третьей крупной исламской империей была Индия Великих Моголов. В каждой из этих империй ислам существовал как самостоятельная политическая сила, приспосабливающаяся к обстоятельствам. В Индии это был поиск сосуществования с индуизмом, в Иране – процесс дальнейшего становления шиизма как оппозиционного направления в исламе. В империи Османов, включившей в себя почти все арабские земли и народы, традиции Халифата были наиболее прочны – только функции халифа перешли к турецкому султану, ставшему повелителем правоверных.

Неудивительно, что последующая трансформация ислама в каждом из упомянутых регионов (в XVII‑XIX вв. к ним прибавился еще один – Голландская Индия, Индонезия) шла своим путем. Кроме того, важно учесть, что после эпохи Великих географических открытий, Ренессанса и начала буржуазного развития и колониальной экспансии европейских держав общая ситуация в мире резко изменилась. Под нажимом поднимавшейся Европы с ее капиталистическими потенциями традиционный Восток начал подвергаться глубокой, коренной ломке, затронувшей также и его религии. И хотя религий эта ломка коснулась в наименьшей степени, этого было вполне достаточно для того, чтобы уже в XIX в. весь мир ислама, в лице прежде всего его духовных вождей, культурных лидеров, остро ощутил, что необходимы изменения – в противном случае религии и всей связанной с ней культурной традиции грозит катастрофа.

Началась эпоха реформ и трансформации ислама, сложная и противоречивая, с различными поступательными и реверсивными движениями, под знаком которых ислам живет и в наши дни. Первым серьезным реформационным движением в исламе был ваххабизм, направивший свой основной удар на рубеже XVIII‑XIX вв. против отклонений от чистоты первоначального ислама. Пуритане ваххабизма сумели удержать свои позиции, хотя и не без потерь, лишь в том небольшом и отсталом районе исламского мира, где это движение появилось. Однако то, что оказалось возможным для населенной бедуинами отсталой периферии арабского мира, не годилось для других, более развитых районов. Здесь нужны были более радикальные преобразования, которые могли бы приспособить традиционный ислам к новым запросам, к новым уровню и ритму жизни. Начало движениям в этом направлении было положено в шиитском Иране.

Речь идет о движении последователей Баба, о бабизме и бе‑хаизме. В 1844 г., ровно через тысячу лет после исчезновения легендарного двенадцатого имама, основатель этого движения объявил, что он – Баб, т.е. врата, открывающие путь для истины, для Махди. Число почитателей этого Баба и сторонников ожидаемого Махди стало быстро расти, а проповеди самого Баба, перемежавшиеся призывами к свободе, равенству, равноправию женщин и т.п., пользовались огромным успехом. Вскоре Баб по настоянию ревнителей ислама был арестован и в 1850 г. убит. Жестокие гонения обрушились и на всех его последователей, часть которых бежала в Ирак под защиту турецкого султана. Одним из них был Бехаулла. Сторонники Бехауллы, бехаисты, восприняли многое из западных идей, выступали против войн, за всемирную общность людей, за терпимость, любовь, равноправие и даже за передел имуществ. Хотя бехаизм в целом не достиг больших успехов и не получил широкой поддержки, его влияние в кругах интеллигенции дало результаты. Можно сказать, что идеи бабизма и бехаизма создали в исламском обществе ту среду, которая в дальнейшем породила многие новые движения, направленные на реформацией модернизацию ислама.

Иногда при этом использовалась та же, что и в бабизме и бехаизме, идея мессии‑Махди. Под знаком этой идеи среди мусульман Восточного Судана в Африке в конце XIX в. прокатилось мощное движение махдизма, направленное своим острием против европейских колониальных захватов, в защиту местных интересов и привычных исламских традиций.

Примерно в то же время, на рубеже XIX‑XX вв., аналогичное движение появилось в исламских кругах Индии. Глава одной из сект, Ахмад, испытавший влияние ряда религиозных течений, объявил своим сторонникам, что Иисус, воскреснув, отправился проповедовать слово божие в Индию и что христианский мессия и ожидаемый мусульманами Махди – это одно и то же лицо, а воплощением этого лица в его очередном перерождении является именно он, Ахмад. Движение ахмадийцев (ахмади, ахмадие, ахмадия) вскоре приобрело немалое влияние среди мусульман Индии, причем это свое влияние секта сохраняет в Пакистане и в наши дни.

Модернизация ислама

Начатые под знаменем махдизма движения за реформы стали все заметнее приобретать новую окраску во второй половине XIX в. Верхи образованных мусульман в сравнительно развитых исламских странах постепенно перенимали распространившиеся к тому времени в Европе различного рода идеи, теории, концепции – от умеренно либеральных до революционных, включая социализм различного толка. Не сразу и не везде эти идеи получали распространение, но их влияние в целом становилось все более ощутимым; они явно подстегивали процесс реформации ислама, который давно уже был вызван к жизни потребностями эпохи.

Среди движений за реформу видное место занял в это время панисламизм, у истоков которого стоял знаменитый мыслитель и реформатор Джемаль‑ад‑дин аль‑Афгани (1838‑1897). Уроженец Афганистана, он в тридцатилетнем возрасте покинул родину, жил в Каире и Стамбуле, затем в Индии, написал ряд произведений как общефилософского, так и политического характера. Выступая с идеями модернизации ислама, Джемаль аль‑Афгани разработал и выдвинул концепцию панисламизма, суть которой состояла в том, что все сыны ислама должны объединиться в борьбе против иноверцев‑колонизаторов, за восстановление первоначальной чистоты ислама. Идеи Джемаля поддержали некоторые другие влиятельные деятели и реформаторы, в их числе – муфтий Египта и профессор мусульманского университета аль‑Азхар в Каире Мухаммед Абдо (1849‑1905). Высланный из Египта англичанами за участие в национально‑освободительном движении, Абдо в начале 80‑х годов жил в эмиграции в Париже, где в то время находился и аль‑Афгани. Оба реформатора начали издавать первую в истории исламских народов газету, в которой пропагандировали свои взгляды, развивали демократические и освободительные идеи, звали к реформам. Важное место в идеях панисламистов занимали призывы к объединению мусульман вне зависимости от политических рамок исламских государств, к очищению и модернизации ислама.

Ища реальную силу для осуществления поставленной цели, идеологи панисламизма вынуждены были апеллировать то к турецкому султану, то к иранскому шаху, получая поддержку с их стороны. Но это вело к тому, что демократические и освободительные элементы буржуазного развития постепенно исчезли из лозунгов панисламистов, так что уже в первые десятилетия XX в. их движение превратилось в довольно консервативную силу. Лозунги панисламизма были охотно взяты на вооружение крайней реакцией, которая под их прикрытием нередко держала курс на политическую экспансию (особенно это относится к последнему турецкому султану Абдул‑Хамиду II). В Индии идеи панисламизма нашли свое выражение в форме движения сторонников восстановления Халифата (халифатистов). Но с 20‑х годов XX в. позиции панисламистов были сильно ослаблены. Их попытка восстановить Халифат и избрать халифа после ликвидации султаната в Турции в 1924 г. успеха не имела. И хотя панисламизм как течение продолжал существовать, влияние его шло на убыль. На смену ему в различных странах ислама приходили новые модернизаторско‑реформаторские концепции, главным образом националистического толка, ставившие своей целью реформы социально‑политической и религиозно‑культурной жизни в своей стране.

Исламский национализм

В отличие от панисламизма с его ставкой на чистоту ислама исламский национализм, хотя и связанный с панисламизмом, а подчас выраставший на его почве, с самого начала высказывался в пользу последовательной и всесторонней модернизации. Опираясь порой на двусмысленный текст Корана, апостолл националистического модернизма обычно именно в нем находил точку опоры для примирения ислама с современностью, с наукой. Начало такой практике положил еще панисламист Мухаммед Абдо. В этом же направлении действовали и другие авторитеты ислама, например профессор‑богослов Ахмад‑хан Бахадур в Индии, который в конце XIX в. дал свой перевод Корана, сделанный с неомутазилистских позиций, т.е. с подчеркиванием свободной воли и другими рационалистическими акцентами. Kopaн и толкование ислама с позиций Бахадура и его последователе призваны были в первую очередь примирить ислам с требованиями современности, с достижениями науки XIX‑XX вв.

Движение за модернизацию ислама с рационалистических позиций постепенно распространялось, особенно в пер ой половине XX в. Несмотря на яростное сопротивление со стороны реакционных клерикалов, защитников незыблемости ислама, реформы с начала XX в. следовали повсюду одна за другой. Коран и ислам примирялись с жизнью: проповеди‑хутбы и решения‑фетвы начинали транслироваться по радио, причем на языке слушателей. Устаревшие нормы шариата то здесь, то там решительно пересматривались и отходили на задний план под нажимом более современного заимствованного у европейцев судопроизводства.

Пример наиболее радикальных реформ в этом наставлении показала Турция, где после кемалистской революции уды шариата потеряли свое былое значение, уступив место санкционированным государством конституционным нормам, основанным на принятых в Европе юридических принципах. Резко изменилось положение женщины, которая освобождалась от затворничества и включалась в активную общественную жизнь. В ряде наиболее передовых стран, как, например, в Турции, в законодательном порядке была введена моногамия. Была резко упрощена обрядность ислама, облегчались условия поста, женщин начали допускать в мечети. Наконец, в отдельных странах (и, в той же Турции) мусульманство со всеми его религиозными обрядами и нормами было даже отделено от государства, деятельность которого стала иметь сугубо светский характер.

Кемалистская революция и преобразовательная деятельность Мустафы Кемаля Ататюрка (1881‑1938) в Турции заслуживают с точки зрения реформы и модернизации ислама, кардинальной ломки обветшавших традиций наибольшего внимания. Кемалистская Турция явилась для всех стран ислама если не образцом (в полной мере ни одна другая страна этих реформ не повторила), то, во всяком случае, ориентиром. В других странах ислама процесс шел значительно медленнее и сопровождался множеством противоборствующих течений. Так, в Индии он осложнялся крайней запутанностью общей религиозной ситуации, резким обострением не только национально‑освободительного антиколониального движения, но и индо‑мусульманских конфликтов. В Индонезии, в арабских странах процесс модернизации, сталкиваясь с национальным сопротивлением колонизаторам, неизбежно должен был кое в чем уступать опиравшимся в борьбе за национальное освобождение на исламские традиции панисламистским кругам, точнее, наиболее реакционной части этих кругов с их стремлением реставрировать пуританские нормы первоначального ислама в противовес вестернизаторским тенденциям.

Page 5
historyonline

В октябре 1839 года американский путешественник Джон Стивене и английский путешественник Фредерик Кэтервуд прибыли на корабле из Нью-Йорка в порт Белиз. Этот крошечный аванпост Британской империи был расположен на побережье полуострова Юкатан в Мексиканском заливе. Стивене и Кэтервуд направились в лесные дебри на поиски таинственных древних городов, замеченных испанскими конквистадорами XVI века в глубинах дождевого леса. Лишь недавно историки обнаружили их воспоминания, долго плесневевшие в испанских архивах, и начали рассуждать о цивилизациях, затерянных в джунглях Центральной Америки. Отдельные короткие сообщения местных исследователей, особенно рассказ капитана Дель Рио о посещении руин города Паленке в 1787 году, опубликованный в Англии в 1822 году, на первый взгляд подкрепляли свидетельства испанских хронистов. Вместо того чтобы обсуждать достоверность этих рассказов в безопасной тиши библиотек, Стивене и Кэтервуд преисполнились желания узнать все из первых рук.

После опасного путешествия по открытой местности, кишащей бандитами, они проникли в плотные дождевые леса Гондураса и вышли к руинам древнего города Копан. Их поразили масштаб и величие домов, статуй, площадей и пирамид. Хотя Стивене и Кэтервуд, изучившие испанские летописи, знали, что все это было работой индейцев майя, как ни странно, им не удалось узнать ничего нового о древних строителях от местных жителей. Стивене признавался в своей полнейшей растерянности:

«Не было никаких ассоциаций, связанных с этим местом. Архитектура, скульптура и живопись – все искусства, которые украшают жизнь, некогда процветали в этом диком лесу… Ораторы, воины и законодатели, красота, слава и честолюбие – все это минуло безвозвратно, и никто не знал, какая судьба постигла людей и творения их рук. Город был заброшен. Никаких представителей древней расы, одни руины. Он лежал перед нами, как разбитый барк (судно) посреди океана, со сломанными мачтами, стершимися буквами названия, пропавшей командой и неизвестной судьбой… Было ли это место, где мы сидели, цитаделью неизвестного народа, оглашавшейся пением военных труб? Или храмом, где возносили хвалу единому милосердному Богу? Или его жители почитали идолов, сделанных собственными руками, и складывали жертвоприношения на камни перед ними? Все вокруг было окутано темным, непроницаемым покровом тайны, и каждая новая находка лишь усиливала это впечатление».

Расцвет майя

Сто пятьдесят лет кропотливых археологических исследований позволяют нам сегодня понять, как появилась культура майя, превратившая дождевой тропический лес Центральной Америки в развитую цивилизацию. В X веке до н. э. майя были оседлыми земледельцами, выращивавшими различные культуры на лесных расчистках, которые затем превращались в деревни. По некоторым признакам, в их обществе царило равноправие, без авторитарных властителей или ритуальных центров. Затем, в промежутке между VIII и V вв. до н. э., в обществе майя начинают появляться признаки правящей элиты – сначала в виде замысловатых погребальных монументов. В Лос-Мангалес (долина Салама в высокогорной Мексике) вождя хоронили на специальной погребальной платформе, сопровождая ритуал человеческими жертвоприношениями и богатыми загробными дарами из нефрита и ракушек. Немного позже был построен ритуальный центр в Эль-Портоне, с земляными террасами и платформами, где воздвигались алтари и стоячие камни, один из которых был снабжен высеченной надписью – увы, слишком плохо сохранившейся для расшифровки. В низменных равнинах Гватемалы и полуострова Юкатан огромные ритуальные центры возникли внезапно в VI в. до н. э. В районе Накбе на севере Гватемалы скромное поселение быстро превратилось в город. На руинах первоначального поселения была воздвигнута огромная платформа, на вершине которой находилось несколько террасированных зданий высотой до 60 футов. Без сомнения, здесь мы видим признаки более сложной организации общества. С 400 до 250 г. до н. э. крупные ритуальные центры появились во всех регионах, населенных майя; многие из них были построены на месте вырубок в тропических дождевых лесах, покрывающих южные низменности Гватемалы, Белиза и Мексики. Главенствующее положение в этих городах занимали террасированные платформы, иногда образующие колоссальные храмы-пирамиды. Из блоков известняка воздвигались роскошные дворцы со сводчатыми залами, которые вписывались в общий архитектурный ансамбль, подчеркивавший роль наиболее важных зданий в городе. Просторные площади были огорожены рядами стоячих камней. Появился изощренный стиль искусства, который можно видеть в барельефах, настенных росписях и прекрасной расписной керамике из обожженной глины. Иероглифическая письменность получила широкое распространение; надписи можно датировать с помощью Долгого Счета майя – сложной и невероятно точной календарной системы (см. приложение «Календарь майя» в этом разделе). Наиболее впечатляющим из сохранившихся ранних архитектурных центров является Эль-Мирадор в Гватемале, который был заброшен и больше никогда не отстраивался. В этом огромном городе есть центральный район, протянувшийся на полторы мили с запада на восток. Он образован ансамблем величественных храмов-пирамид, достигающих высоты 200 футов над покровом леса. Всего сохранилось два ряда пирамид и платформ, соединенных каменной мостовой. В восточной группе доминирует пирамида Данта со своими платформами, покрывающими площадь около 2 000 000 квадратных футов. Эта огромная пирамида и площадка, на которой она покоится, имеет общую высоту 230 футов, с небольшими надстройками наверху – по всей видимости, это самый крупный отдельный монумент древней культуры в обеих Америках. (Великая пирамида Хеопса в Египте имеет вдвое большую высоту.) В западной группе выделяется пирамида Тигра высотой 180 футов, объем которой составляет примерно 13 000 000 кубических футов. В Эль-Мирадоре впечатляют не только внушительные размеры строений: гигантские алебастровые маски божеств обрамляли лестницы, ведущие к верхним храмам, приводя верующих в состояние благоговейного трепета. Под пирамидами расположены другие помещения – возможно, роскошные гробницы правителей. К сожалению, теперь они практически полностью разграблены. Эти монументы ясно свидетельствуют о том, что майя преуспели в построении цивилизации в дебрях дождевого леса, но кто правил в городах? Первые исследователи считали города майя чисто ритуальными центрами, где жили только миролюбивые правители-жрецы со своей свитой, и только в большие праздники здесь собирались жители окрестных поселков. Британский специалист по истории майя сэр Эрик Томпсон, работавший в чикагском музее Филд, полагал, что центральное место в кодексе майя занимало преклонение перед религиозной властью: «Преданность, дисциплина и уважение к власти способствовали возникновению теократии». Однако эта эпоха не была мирным периодом под управлением аскетических жрецов, живших в одиночестве среди огромных храмов. Несколько прорывов в изучении языка майя, совершенных за последние 25 лет, позволили нам вникнуть в смысл их иероглифической письменности. Хотя Томпсон и другие исследователи предполагали, что надписи вне храмов относятся к отвлеченным вопросам астрономии и календарных дат, интересным только для жрецов, современные переводы без тени сомнения доказывают, что города находились под управлением светской аристократии с весьма воинственными взглядами. Иероглифические надписи на монументах в основном служили для записи свершений правителей майя, особенно увековечения военных побед. За пределами храмов воздвигались «триумфальные камни» с именами знаменитых пленников. Огромные монументы были буквально испещрены именами и изображениями правителей, при которых осуществлялось строительство. «Миролюбивые жрецы» исчезли с исторической сцены, но ясно также, что аристократия имела множество предрассудков, особенно в отношении счастливых дней и календарных дат (см. приложение «Календарь майя» в этом разделе).

Профессор Майкл Коу из Йельского университета, ведущий ученый в области культуры древних майя, подытоживает резкий сдвиг в нашем понимании этой цивилизации:

«Вместо мирной теократии, возглавляемой жрецами-астрономами, жившими в сравнительно пустынных „ритуальных центрах“, мы теперь имеем воинственные города-государства под управлением мрачных диктаторов, одержимых страстью к человеческим жертвоприношениям и ритуальным кровопусканиям».

Раскопки также сыграли важную роль в перевороте сложившихся представлений о городах майя. Свидетельства того, что города не были просто ритуальными центрами, теперь обнаружены во многих местах археологических работ на низменных равнинах. В окрестностях таких городов, как Эль-Мирадор, обнаружены скопления низких земляных курганов прямоугольной формы, которые долго оставались без внимания. Но теперь археологические исследования показали, что там находились маленькие деревянные домики, приподнятые над уровнем летнего наводнения. В этих скромных жилищах обитали простые люди, служившие аристократам, которые жили в роскоши дворцов центральной части города.

Page 6
historyonline

30 июня 1908 года, примерно в 7.17 утра, над рекой Подсменная Тунгуска в центральной Сибири произошел взрыв огромной мощности. Свидетели, находившиеся на большом расстоянии, видели, как огненный шар «ярче, чем солнце» врезался в землю, после чего раздался оглушительный грохот, который можно было слышать на расстоянии 200 миль. Подземные толчки ощущались на расстоянии 500 миль от эпицентра взрыва. Над Тунгуской вырос огненный столб высотой 12 миль, на вершине которого расцвело огромное грибовидное облако дыма от горящих лесов. К счастью, район Подкаменной Тунгуски относится к числу наиболее малонаселенных регионов Сибири – там находилось лишь несколько стойбищ кочевников-оленеводов. Ни у кого поблизости от центра взрыва не было шансов на спасение. Стадо из 1500 домашних оленей, которое последний раз видели на расстоянии около шести миль от места взрыва, было полностью уничтожено; впоследствии там нашли лишь несколько обгоревших скелетов, а остальное превратилось в пепел. Опустошению подвергся огромный район тайги площадью около 4000 квадратных миль. Тысячи деревьев были повалены и лежали на земле кронами от центра взрыва, как спицы чудовищного колеса. Деревья, которые остались стоять, переломились пополам или полностью лишились листвы. Что же произошло? Из-за отдаленности места происшествия и в связи со скорым началом Первой мировой войны о случившемся мало кто знал до тех пор, пока русский ученый Леонид Кулик, специалист по метеоритам, не посетил место взрыва в 1927 году. Когда он увидел масштаб разрушений, то с трудом мог поверить своим глазам: «Результаты даже поверхностного исследования превосходили все рассказы очевидцев и мои собственные самые смелые ожидания». Единственным разочарованием для Кулика было то обстоятельство, что ему не удалось найти кратер или обломки, подкрепляющие его теорию о падении крупного метеорита. В последующие годы для объяснения катастрофы в районе Подкаменной Тунгуски выдвигалось много экстравагантных гипотез. Отсутствие кратера породило предположения о том, что взрыв был вызван миниатюрной «черной дырой», метеоритом, состоящим из антиматерии, или даже крушением НЛО с ядерным двигателем. Некоторые русские ученые так увлеклись идеей крушения инопланетного космического корабля, что предприняли новые экспедиции на Тунгуску для поиска радиоактивных аномалий. Эти экспедиции, как и поиски кратера, закончились неудачей. На Западе высказывались более осторожные предположения. Математические расчеты в конце концов убедили большинство астрономов, что отсутствие кратера не было столь загадочным, как казалось на первый взгляд. При определенной скорости и траектории маленькая комета или ее фрагмент могли взорваться до столкновения с Землей, и его материал полностью испарился бы, не оставив следа. Практическое доказательство того, что тунгусский огненный шар состоял из «обычного» метеоритного вещества, появилось в результате работ Менотти Галли из университета города Болоньи. В 1991 году он отправился на Подкаменную Тунгуску, взял образцы древесины многих деревьев, выживших после взрыва, и обследовал их на содержание микроэлементов. В годичных кольцах, относившихся к периоду катастрофы, Галли обнаружил в Ю раз больше меди, золота и никеля, чем в кольцах предшествующего и последующего периодов. Повышенное содержание этих элементов, особенно никеля и золота, характерно Для метеоритов. Теперь падение Тунгусского метеорита включено в модель Клаба и Нейпера в качестве показательного события. Дата взрыва, 30 июня, совпадает с максимальной активностью ежегодного метеорного потока из квадранта беты Тельца. Этот поток ассоциируется с кометой Энке, которую Клаб и Нейпер рассматривают как остатки гигантской кометы, некогда маячившей на небосводе во времена бронзового века. По их оценке, в потоке вещества, образованного распадом ядра кометы, все еще содержится около 10 000 кусков такого же размера, как упавший в районе Подкаменной Тунгуски. Для нашего будущего подобная статистика выглядит пугающе. Она заставляет нас серьезно задуматься о смысле древних преданий, таких, как «каменный дождь», поразивший врагов Иисуса Навина в битве при Вифороне. Поток кометного вещества распределен неравномерно; он разделен на группы, окружающие ядро или несколько ядер, оставшихся от первоначального тела кометы. В определенные моменты прошлого такие события, как опустошительный метеоритный дождь, были не просто вероятными – фактически, согласно модели Клаба и Нейпера, можно не сомневаться, что они происходили неоднократно.

Был ли «долгий день» Иисуса Навина следствием падения кометы или фрагмента кометного вещества, упавшего подобно огненному шару над Тунгуской? Кажется маловероятным, что комета, пусть даже очень яркая, могла стать «солнцем», освещавшим поле битвы у горы Вифорон. Такую комету видели бы в течению многих дней, и ночью, и днем, поэтому ее было бы легко отличить от солнца. Огненный шар тоже не мог стать «солнцем» из истории Иисуса Навина: тунгусский метеорит был виден лишь в течение нескольких секунд до взрыва. Однако комета, по-видимому, действительно наблюдалась на небе в то время. При осаде Иерихона перед Иисусом Навином предстало небесное видение:

«Иисус, находясь близ Иерихона, взглянул, и видит, и вот стоит перед ним человек, и в руке его обнаженный меч. Иисус подошел к нему и сказал ему: наш ли ты, или из неприятелей наших? Он сказал: нет, я вождь воинства Господня, теперь пришел сюда. Иисус пал лицем своим на землю, и поклонился, и сказал ему что господин мой скажет рабу своему?» (Иисус Навин, 5:13-14).

Форма комет пробуждает в воображении образный ряд, связанный с мечами. В X веке до н. э. царь Давид «поднял глаза свои и увидел Ангела Господня, стоящего между землей и небом, с обнаженным в руке его мечом, простертым над Иерусалимом» (1-я Паралипоменон, 21:16). Сходными образами пользовался иудейский автор Иосиф Флавий, описавший появление кометы Галлея в 66 г. н. э. как небесный меч, нависший над Иерусалимом (см. «Вифлеемская звезда» далее в этой главе). Легко понять, почему комета, которую видел Иисус Навин, стала ангелом в интерпретации составителей Ветхого Завета: они сделали это с целью избежать ужасного признания, что один из патриархов израильского народа «упал на лице свое» и поклонился небесному знамению. Этим объясняется и тот факт, что Великовский, ортодоксальный иудей, никогда не привлекал внимания к данному отрывку из книги Иисуса Навина.

«Пропавший день»

Варианты решения проблемы «долгого дня» Иисуса Навина периодически появляются в печати. К сожалению, одно из наиболее часто предлагаемых «решений» было лишь препятствием для серьезной дискуссии на эту тему. В 1970-х годах в бульварной прессе циркулировала история о том, как ученые НАСА, выполнявшие компьютерные расчеты движения планет в прошлом и будущем, обнаружили «пропавший день». Компьютер якобы остановился на конкретной (но не названной) дате в эпоху Иисуса Навина и показал, что из его расчетов выпадает один день. Пораженные ученые проверили оборудование и снова запустили программу, однако сбой произошел на той же самой дате. Потом кто-то вспомнил историю Иисуса Навина, в которой солнце остановилось на один день (или примерно на день). При более пристальном изучении специалисты НАСА предположительно обнаружили, что «пропавшее» время составляло 23 часа 20 Минут, то есть немногим менее суток. Нелепость этой выдумки бросается в глаза. Никакой компьютер не может рассчитать, что целый день, минута или даже секунда «пропала» из истории. Ныне это считается образчиком современной мифологии, или городского фольклора – вроде периодически повторяющихся сообщений о рассеянных пожилых дамах, сующих своих пуделей в микроволновую печь, чтобы подсушить их после дождя. Обычно происхождение подобных историй трудно определить, но в данном случае исследователи обнаружили источник: им оказался Гарольд Хилл, утверждавший, что он лично присутствовал в Годдардовском центре космических полетов НАСА, когда произошли предполагаемые события. В прошлом Хилл был президентом «Куртис энжин компани» из Балтимора, участвовавшей в поставках и наладке дизельных генераторов для Годдардовского центра. Однако он никак не был связан с компьютерными операциями, и НАСА отрицало, что подобный эпизод вообще имел место. О причинах, толкнувших Хилла на эту мистификацию, можно только гадать. В конце концов он признался в том, что «подменил некоторые детали, касающиеся мест и имен». Иными словами, связь с НАСА была вымышленной, однако Хилл по-прежнему настаивал на том, что проблема «пропавшего дня» существует на самом деле. По-видимому, настоящим источником информации для Хилла (и единственным, о котором он смог упомянуть) были не озадаченные ученые НАСА, а Чарльз Тоттен, писатель XIX века. В 1890 году Тоттен опубликовал книгу под названием «Долгий день Иисуса Навина и циферблат Ахаза: научное подтверждение», в которой он утверждал, что обнаружил «пропавший день» благодаря расчетам, основанным на записях о прошлых затмениях. Разумеется, результат, полученный Тоттеном, не имеет никакого научного значения. Чтобы доказать факт значительных нарушений вращения Земли с помощью математических расчетов, астрономы должны располагать полными и точными сведениями о солнечных и лунных затмениях до и после эпохи Иисуса Навина. К сожалению, в нашем распоряжении нет ничего подобного. Сам Тоттен не потрудился опубликовать свои датировки или материалы расчетов, ограничившись лаконичным и пренебрежительным замечанием: «Сами цифры не представляют интереса ни для кого, кроме исследователя». Итак, если мы ищем упоминание о комете во время жизни Иисуса Навина, то одно, по крайней мере, имеется в наличии. Однако видение произошло за несколько дней или даже недель до каменного дождя на горе Вифорон. Можно ли связать воедино все эти нити и все-таки найти объяснение «долгого дня»?

На самом деле ключ к загадке был найден еще в 1946 году британским археологом Джоном Фитиан-Адамсом. 30 июня 1908 года, когда над Тунгуской взорвался огненный шар, он был еще молодым человеком. В тот самый вечер он с другом отправился на велосипедную прогулку по юго-западной Англии на выходные дни. Впоследствии Фитиан-Адамс описал необыкновенный феномен, запечатлевшийся в его памяти:

«Погода была очень ясной и жаркой. Спать не хотелось, и мы довольно долго гуляли в окрестностях города. Именно тогда мы заметили, что ночь была странно светлой, даже для середины лета. В половине двенадцатого вечера можно было без труда читать газету, и мы оба понимали, что это ненормальное положение вещей. Сначала мы, естественно, подумали о зарницах. Но в небе не было признаков мерцания, характерных для летних зарниц или северного сияния. Скорее это было равномерное рассеянное свечение, похожее на свет сразу же после заката или сияние невидимой полной луны».

Фитиан-Адамс не преувеличивал то, что он видел. В ту ночь в дневниках, газетах и полицейских рапортах появились сотни тысяч сообщений о невероятно ярком ночном небе. В Англии люди не только читали, но даже играли в крикет после полуночи. В Шотландии и Швеции делали фотоснимки с экспозицией не более одной минуты. 16 Было так, словно вся Европа внезапно оказалась освещенной поздним вечером 30 июня 1908 года. Фактически, это очень напоминало «долгий день» Иисуса Навина. Почему так случилось, до сих пор не ясно. Выдвигалось предположение, что пыль, выброшенная в верхние слои атмосферы после взрыва Тунгусского метеорита, отражала солнечный свет над огромной площадью земного шара. Однако астроном Дункан Стил, специалист в подобных вещах, честно признался, что мы до сих пор точно не понимаем, каким образом взрыв метеорита мог освещать небо в течение такого долгого времени. Лишь в 1945 году Фитиан-Адамс, который к тому времени стал опытным археологом и работал в Палестине, прочитал научный отчет о случившемся в Сибири в тот вечер, когда он наблюдал необыкновенное свечение в небе. Будучи очевидцем последствий взрыва над далекой Тунгуской, он смог уверенно провести параллель с «чудесным» продлением дня, описанным в книге Иисуса Навина. Он также привлек внимание к логической связи между взрывом над Тунгуской и каменным дождем, обрушившимся на склоны горы Вифорон. Блестящая догадка Фитиан-Адамса оставалась без внимания в течение пятидесяти лет. Историки Древнего мира славятся своим консерватизмом, когда речь заходит о «внеземных» объяснениях различных природных явлений, особенно катастроф. Кроме того, если не считать отчетов Кулика о его экспедиции 1927 года, истинная природа взрыва над Тунгуской оставалась неясной до конца 1970-х годов, когда статья, опубликованная в английском научно-популярном журнале «Природа», снова пробудила интерес западных читателей к этой теме. Без санкции астрономов – а также с учетом «модели Великовского» и еще более экстравагантных гипотез, выдвинутых различными авторами, – едва ли удивительно, что историки и исследователи Библии не обращали внимания на странное событие, которое произошло в Сибири в 1908 году. Теория Фитиан-Адамса (в то время, когда он предложил ее) выглядела скорее неудачной попыткой объяснить одну тайну с помощью другой. Лишь теперь догадка Фитиан-Адамса обретает новую жизнь. В сочетании со все возрастающим количеством свидетельств о столкновении Земли с фрагментами комет в древние времена его теория может разом объяснить все странные феномены, описанные в книге Иисуса Навина: видение ангела с мечом, каменный дождь и неестественно долгий день. Работы Клаба, Нейпера и других астрономов теперь позволяют нам логично объяснить все эти явления.

Не стоит забывать и о том, что в книге Иисуса Навина упоминается о землетрясениях, достаточно сильных, чтобы разрушить стены Иерихона и запрудить реку Иордан. Метеориты, разумеется, могут вызывать локальные землетрясения. То обстоятельство, что авторы Ветхого Завета перечисляют ряд феноменов, которые можно свести к одной физической причине, не может быть простым совпадением. Когда Земля проходила через поток рассеянного вещества в хвосте кометы, отдельные столкновения могли вызвать сейсмические толчки на большой площади; дождь из мелких метеоритов мог выпасть над южной Палестиной; взрыв более крупного объекта, подобного Тунгусскому метеориту, где бы он ни упал (возможно, где-то в центральной Азии), мог привести к свечению неба и вызвать эффект неестественно долгого дня. Солнце и Луна на самом деле вовсе не останавливались посреди неба, но Иисусу Навину и его воинам могло показаться, что дело обстояло именно таким образом.

Page 7
historyonline

Стоунхендж, возвышающийся в гордом уединении над травянистой равниной Сейлсбери в Южной Англии, – наверное, самый известный в мире доисторический монумент. Ежегодно посещаемый сотнями тысяч людей, дающий пищу для умов многих поколений историков и археологов, Стоунхендж стал синонимом древней тайны. Огромные сарсены – вертикально поставленные блоки плотного серого известняка, достигающие высоты 13 футов, грубо обтесанные и соединенные горизонтальными плитами – вот первое, что бросается в глаза посетителям. С северо-востока к мегалитическому кругу ведет аллея, по обе стороны которой тянутся неглубокие канавы.

Миновав Пяточный камень (отдельно стоящий сарсен), вы пересекаете два мало заметных земляных вала, разделенных канавой и образующих двойное кольцо вокруг Стоунхенджа. Внутри мегалитического круга расположен другой круг камней меньшего размера, которые называются «синими камнями». В кругу «синих камней» находится ряд мегалитов в форме подковы, развернутой в северо-восточном направлении. Сарсеновые трилитоны (пара стоячих камней с горизонтальной перекладиной, соединяющей их вершины) возвышаются над туристами на 20 футов. Внутри мегалитической подковы есть еще одна, состоящая из «синих камней». Поскольку мегалиты являются наиболее заметным элементом в комплексе Стоунхенджа, они играют главную роль в долгой истории его исследований. Первое письменное упоминание о Стоунхендже встречается в труде клирика Генри Хантингтонгского, описавшего историю Англии около 1130 года. Это был единственный древний монумент, который он счел достойным упоминания:

«Стэнэнджес (Стоунхендж), чьи камни удивительного размера были воздвигнуты на манер дверей, являет собой одно из чудес древности; никто не может понять, каким образом столь огромные камни были подняты над землей и почему они стоят именно в этом месте».

Однако еще до Генри Хантингтонгского Стоунхендж должен был привлекать к себе значительный интерес, поскольку его староанглийское название состоит из слов stan (stone – камень) и hencg (hinge – стержень, шарнир) и происходит от языка саксонских завоевателей, покоривших Британию гораздо раньше. Стоунхендж – единственный каменный круг, название которого относится к столь отдаленному прошлому.

Генри Хантингтонгский, благоразумно избегавший спекуляций на тему Стоунхенджа, не произвел впечатления на своих современников, предпочитавших красочное описание Гальфрида Монмутского, которое увидело свет несколько лет спустя. Гальфрид приписывал строительство Стоунхенджа волшебнику Мерлину, который выполнял приказ Аврелия Амброзия (согласно легенде, это был дядя короля Артура). Монумент был воздвигнут в память о безоружных вождях бриттов, убитых коварными саксами. Интересно заметить, что, по словам Гальфрида Монмутского, каменный круг уже стоял в Ирландии, но был перенесен в Англию колдовством Мерлина. История Гальфрида Монмутского, полная убедительных деталей, содержала дату сооружения каменного круга и объясняла причину его постройки. Не удивительно, что она имела огромный успех. Как заметил доктор Крис Чиппендейл, изучавший сочинения о Стоунхендже, Гальфрид «написал о том, что хотели услышать английские читатели: о поразительных приключениях, доблести, волшебстве и рыцарских подвигах с явным патриотическим оттенком». Представления о Стоунхендже в средние века опирались в основном на историю Гальфрида Монмутского.

«Как возвышенно! Как чудесно! Как непонятно!»

К XVII веку исследователям понадобились новые аргументы в поддержку теории Гальфрида Монмутского помимо утверждений, что он пользовался «одной очень древней книгой на бриттском языке». Первые раскопки в Стоунхендже проводились по указанию короля Якова I, посетившего монумент в 1620 году. Герцог Бэкингемский предложил владельцу земли Роберту Ньюдайку крупную сумму за Стоунхендж, но столкнулся с отказом. Однако Бэкингем получил разрешение выкопать яму в центре монумента. Никаких сведений о результате работ не сохранилось, и родоначальник систематических исследований Стоунхенджа Джон Обри, расспрашивавший местных жителей в 1666 году, выяснил, что они помнят лишь о находке «оленьих и коровьих рогов, а также древесного угля». Тем досаднее выглядели намеки на более важные открытия: «Что-то нашли, но миссис Мэри Тротмэн (одна из опрошенных) забыла, что именно». Король попросил своего главного архитектора Иниго Джонса составить описание замечательного монумента. На основании своих наблюдений Джонс пришел к выводу, что строители Стоунхенджа следовали римским правилам архитектурной планировки, но он умер, прежде чем успел опубликовать результаты своих размышлений. Пользуясь записями, оставленными Джонсом после его смерти в 1652 году, его помощник и преданный ученик Джон Уэбб написал объемистый труд, озаглавленный «Самая Известная Древняя Достопримечательность Великобритании, в Просторечии Называемая Стоунхендж на Равнине Сейлсбери: Реконструкция». Для Джонса и Уэбба архитектурная премудрость строителей Стоунхенджа ничем не отличалась от познаний римских архитекторов, строивших дворцы и храмы в Италии. Качество и масштабы конструкции исключали участие в строительстве древних жителей Британии, которые считались «жестоким и варварским народом», не способным даже нормально одеваться, не говоря уже о строительстве «таких замечательных памятников, как Стоунхендж». Автор книги пришел к выводу, что Стоунхендж был построен в I-IV веках н. э., в эпоху мира и изобилия, когда Англия была частью владений Римской империи. Критики сразу же подвергли сомнению доказательства в поддержку этой теории. Они указывали, что римские пропорции в плане Стоунхенджа применимы лишь в том случае, если превратить подковообразную форму внутреннего кольца сарсенов в правильный шестиугольник. Стоячие камни вовсе не являются колоннами, не говоря уже о «тосканском ордере» 17, поскольку у них отсутствует и база, и капитель. Более того, ученым современникам было трудно поверить, что римляне осуществили такой крупный строительный проект и не снабдили монумент множеством надписей, высеченных на камне. Через несколько лет доктор Уолтер Чарльтон, личный врач короля Карла II, предложил совершенно иную датировку для Стоунхенджа после поиска сходных структур в континентальной Европе. Переписка Чарльстона с датским знатоком древностей Олафом Вормом убедила его в том, что Стоунхендж был воздвигнут в IX веке н. э., когда скандинавы завоевали большую часть Англии. По его мнению, Стоунхендж был местом коронации датских королей, а его планировка соответствовала форме короны. Это была актуальная трактовка с учетом того, что Карл II лишь недавно вернулся на трон, но она не подтверждалась реальными доказательствами. Отсутствие каких-либо упоминаний о Стоунхендже в ранних средневековых текстах лишает эту теорию убедительности, в то время как знакомство со скандинавскими мегалитическими постройками показывает, что они значительно уступают в размерах Стоунхенджу. Первым, кто предположил, что Стоунхендж построен древними бриттами, был Джон Обри в 1666 году. Обри лично составил план участка и обратил внимание на кольцо углублений, расположенных с внутренней стороны вала и ныне известных как «лунки Обри». Его подход весьма отличался от предыдущих комментаторов-, он не стал искать доказательств иностранного происхождения Стоунхенджа, а указал на его связь с многими другими каменными кругами на территории Британии. Обнаружив, что ни римляне, ни саксонцы, ни датчане не строили подобных монументов, Обри пришел к выводу, что они «имеют отечественное происхождение». По мнению Обри, Стоунхендж был создан друидами, известными по описанию из римских источников (см. приложение «Друиды»).

Уильям Стакли популяризировал теорию о доисторическом происхождении Стоунхенджа в 1740 году, когда вышла его книга «Стоунхендж: храм британских друидов». К сожалению, его раскопки в центре подковообразной структуры никак не подтвердили это предположение. Первая находка хронологически определимых объектов в районе монумента – несколько римских монет, выброшенных кроликами, рывшими норы в окрестностях – вызвала у него некоторую озабоченность, но он решил, что монеты были оставлены посетителями Стоунхенджа. Стакли также открыл аллею, идущую от северо-восточного входа.

Во времена Стакли посещение Стоунхенджа начало входить в моду, причем многие посетители не только жгли костры внутри круга камней, но и старались увезти с собой какой-нибудь сувенир. Стакли протестовал против «возмутительного обычая откалывать куски камня тяжелыми молотами». От этого вандализма главным образом страдали сарсены, так как «синие камни» были гораздо прочнее. Продолжающееся разграбление монумента привело к предсказуемым последствиям: в январе 1797 года один из трилитонов рухнул на землю. Это несчастье послужило толчком для дальнейших исследований. Их возглавил Уильям Каннингтон, раскопавший около двухсот могильных курганов вокруг Стоунхенджа в долине Сейлсбери. В 1802 году он изучил центральный участок, но не добился большого успеха, если не считать разрозненных находок доисторической керамики.

«Этим летом я проводил раскопки в нескольких местах, как в самом Районе, так и в окрестностях Стоунхенджа, стараясь не слишком приближаться к камням. В частности, перед Алтарем (упавший сарсен) я копал на глубину пяти футов или более и обнаружил древесные угли, кости животных и глиняные черепки. Среди последних было несколько кусков, сходных с грубо обработанными урнами, какие иногда находят в могильных курганах, а также обломки керамики римского периода».

Результаты раскопок Каннингтона были опубликованы его богатым патроном, сэром Ричардом Колтом Хором, который оставил подробные рассуждения о древнем народе, оставившем могильные курганы на равнине Сейлсбери. Однако когда речь заходила о Стоунхендже, он ограничивался лишь выражением восторга и благоговения: «Как возвышенно! Как чудесно! Как непонятно!» Весной 1810 года Каннингтон снова произвел раскопки Стоунхенджа и установил, что «Камень-плаха» (это мрачное название появилось из-за неправильной интерпретации красного пятна, образованного окислами железа на поверхности камня в результате выветривания) первоначально занимал вертикальное положение. Это была лебединая песня Каннингтона, поскольку он умер в конце 1810 года. Полевые работы в районе Стоунхенджа практически прекратились.

За пределами исторической памяти

Хотя раскопки Каннингтона вроде бы подтвердили доисторическое происхождение Стоунхенджа, он так и не смог уточнить дату создания монумента. Это в общем устраивало его современников, которым нравилось представлять Стоунхендж в виде неразгаданной тайны и диковины Древнего мира. Великий живописец Джон Констебль снабдил свой акварельный рисунок Стоунхенджа от 1835 года цветистой подписью, выражающей эти романтические взгляды:

«Таинственный монумент Стоунхенджа, уединенно возвышающийся посреди голой и бесплодной пустоши, столь же отъединенный от событий былых эпох, сколь и от нужд современности, переносит вас за пределы исторической памяти во тьму совершенно неизвестного периода».

Возобновление серьезного исследования монумента связано с именем Фландерса Петри, который впоследствии прославился как пионер систематических археологических раскопок на территории Египта. В 1877 году он выполнил точную геодезическую съемку сохранившихся камней и нанес их положение на план местности с точностью до десятой доли дюйма. Он также призвал к возобновлению раскопок, придумав оригинальное решение, которое, как ему казалось, позволяло заглянуть под стоячие камни:

«Выстроив деревянный каркас с зажимом посередине, способный выдержать вес камня, можно будет исследовать слои почвы под камнями, пока они будут находиться в подвешенном положении. Землю можно привезти из другого места, засыпать ямы и утрамбовать их. При этом сам камень не претерпит ощутимой перемены и не пострадает во время всех этих операций».

К счастью, никто не воспользовался идеей Петри, которая, будь она реализована, почти наверняка привела бы к катастрофическим последствиям. Петри также разработал интересный подход к датировке Стоунхенджа. Он предположил, что монумент был спроектирован на основе одной-единственной астрономической ориентировки. Наблюдая восход солнца над Пяточным камнем в день летнего солнцестояния через Большой Трилитон, он вычислил дату (730 год н. э.) сооружения подковообразной структуры сарсенов. Именно в этот период все три точки должны были находиться на одной линии. Согласно этим расчетам, строителями Стоунхенджа были саксы. Но теория Петри была отвергнута почти всеми – отчасти из-за того, что он не смог объяснить, почему одна астрономическая ориентировка должна служить ключом ко всему монументу, но главным образом потому, что он демонстративно игнорировал даже те немногочисленные археологические свидетельства, которые в то время имелись в распоряжении исследователей. В 1918 году Стоунхендж перешел во владение государства, что сделало возможным впервые предпринять крупные раскопки на его территории. Опытный археолог полковник Уильям Хоули возглавил работы и приступил к осуществлению семилетнего проекта. К несчастью, столь крупное предприятие получило крошечный бюджет, и Хоули часто приходилось работать в одиночку. Тем не менее он в конце концов покрыл раскопками половину Стоунхенджа, обнаружив некоторые важные элементы, такие, как кольцо «лунок Обри» за земляным валом и множество ям в центре монумента, в которых некогда были вкопаны деревянные столбы. К сожалению, Хоули оказался неподходящим кандидатом для такой работы. По его собственным словам, он старался ограничиваться «раскопками и регистрацией фактов», но твердо установленные факты были редким и случайным явлением, а Стоунхендж представлял собой очень сложный комплекс, который к тому же находился в плачевном состоянии. В 1923 году Хоули заявил, что он хотел бы прекратить работы. Осаждаемый репортерами, он признал, что «чем больше мы копаем, тем глубже становится тайна». В своем последнем отчете он мог лишь выразить надежду на то, что «будущие поколения археологов будут более удачливы в решении этой загадки».

Крис Чиппендейл выносит неутешительный вердикт по , результатам работы Хоули:

«Годы деятельности под руководством Хоули, с 1919-го по 1926-й, были сплошным несчастьем. На раскопки, поначалу справедливо названные „самыми важными из предпринятых в Англии до сих пор“, были выделены абсурдно ничтожные средства. Когда колеса завертелись, то люди, которые видели, как плохо все организовано, оказались слишком робкими или безынициативными и не смогли эффективно вмешаться в ситуацию».

Археологи, естественно, остались неудовлетворенными поспешным и невнятным окончанием работ под руководством Хоули. После длительной отсрочки было решено, что профессор Ричард Аткинсон из Кардиффского университета возьмет на себя неблагодарную задачу по составлению итогового отчета на основе записей Хоули и при необходимости осуществит дополнительные раскопки. Хотя раскопки оказались успешными, публикация работы надолго задержалась. Аткинсон все же представил свою интерпретацию происхождения Стоунхенджа, датировав его примерно 1500 годом до н. э. (поздний бронзовый век), но полного отчета так и не появилось. Лишь в 1995 году команда исследователей, возглавляемая Доктором Россом Клиэлом из музея Эйвбери, наконец провела инвентаризацию записей о раскопках Хоули и Аткинсона. Одним из их главных достижений было составление четкой хронологии строительства Стоунхенджа. Насыпь (кольцевой вал) и канава появились около 3000 года до н. э., включая кольцо из вертикальных бревен, вставленных в «лунки Обри». В период между 2900 и 2500 г. до н. э. в центре была воздвигнута одна или несколько деревянных структур с линиями столбиков, тянущихся к южному входу, а в «лунках Обри» были захоронены останки кремированных людей. За следующую тысячу лет (примерно 2500-1600 г. до н. э.) появились «синие камни» и сарсены, образующие круги и подковообразные построения. Аллея была проложена в качестве формального входного маршрута к главному комплексу еще до 2000 г. до н. э. После 1600 года до н. э. Стоунхендж в основном оставался заброшенным; его редко посещали и лишь один раз произвели захоронение кремированных останков.

По скользкому пути

Датировка строительства Стоунхенджа составляла лишь часть общей картины. Как и в случае с другими мегалитическими комплексами, дискуссия в основном сосредоточилась на способах его постройки. У Гальфрида Монмутского, как мы помним, был готовый ответ: Мерлин посоветовал Амброзию позаимствовать Каменный Круг, уже стоявший в Ирландии.

«Пошли своих людей за Кругом Гигантов, что стоит на горе Киллар в Ирландии. Этот каменный круг не мог воздвигнуть никто из ныне живущих, и его нельзя сдвинуть с места, если не обладать величайшим мастерством и хитроумием. Камни огромны… Если разместить их здесь так же, как они расположены там, то они будут стоять вечно… Много лет назад гиганты перенесли их из отдаленных пределов Африки и установили в Ирландии, когда они жили в этой стране».

Со временем рассказ Гальфрида Монмутского превратился в обычную сказку. В XIX веке геологам стало ясно, что местом добычи сарсенов были известняковые холмы, расположенные в 20 милях к северу. «Синие камни» представляли более сложную проблему. Лишь в 1923 году доктор Д.Г. Томас из Службы геологической разведки установил их происхождение: горы Пресли в юго-западном Уэльсе, поблизости от возможного источника Алтарного камня (он высечен из песчаника). Это вновь заставило вспомнить о Гальфриде Монмутском. По выражению Аткинсона, в его истории «содержится удивительный намек на долговечность народной памяти о настоящих строителях Стоунхенджа, отголоски которой сохранились до XII века н. э.». Этот намек, или искаженное воспоминание (так как «огромными камнями» Гальфрида Монмутского были сарсены, а не «синие камни», которые попали в Англию из Африки через Ирландию, а не через Уэльс), довольно любопытно, но не имеет никакой практической пользы. С альтернативной точки зрения, предложенной геологами, «синие камни» были доставлены в долину Сейлсбери с помощью естественного механизма: ледниковой транспортировки. Сила и слабость этой теории заключается в уникальном положении Стоунхенджа. Хорошо известно, что при строительстве любых других мегалитических монументов в Западной Европе камни не перемещались больше чем на несколько миль. Однако не менее очевидно, что в наши дни на равнине Сейлсбери нельзя найти никаких следов «синих камней». Даже оледенение района Стоунхенджа не является научно доказанным фактом, а без этого сама идея ледниковой транспортировки теряет смысл. Поэтому археологи твердо придерживались мнения, что транспортировка осуществлялась людьми, и это мнение как будто подтверждается недавней находкой «синего камня» на острове Стипхолм в Бристольском проливе, который находится на линии кратчайшего морского маршрута из южного Уэльса к долине Сейлсбери.

Эксперименты, проведенные в 1950-х годах, показали практическую возможность сплава «синих камней» по рекам в пределах двух-трех миль от Стоунхенджа, а затем переправки их на волокушах к самому монументу. Но с сарсенами дело обстояло иначе: хотя их перемещали на гораздо меньшее расстояние, им все же приходилось пересекать холмы и овраги, а ведь эти камни были гораздо больше, их вес достигал 40 тонн. В 1995 году Би-би-си решило заняться этой проблемой. Сделав огромную бетонную копию одного из сарсенов с Большого Трилитона, авторы проекта пригласили в качестве консультантов инженера Марка Уитби и археолога Джулиана Ричардса. Уитби не нравилась традиционная идея о том, что строители пользовались деревянными катками, которые, по его мнению, должны были перемалывать друг друга под весом более 10 тонн. Эта идея пользовалась наибольшей популярностью среди археологов, изучавших происхождение огромных статуй Полинезии (см. «Тайна острова Пасхи» в этом разделе). Он также полагал, что метод «ходячих камней», опробованный Туром Хейердалом на острове Пасхи, слишком опасен для двадцатимильного путешествия. Поэтому Уитби предложил привязать камень к деревянным саням, а затем тянуть его по скользкой колее. Набрав 135 добровольцев, тянувших за канаты, прикрепленные к 40-тонному каменному блоку, они обнаружили, что двигать камень вниз по склону холма достаточно просто, но гораздо труднее добиться продвижения вверх по склону. Проблема, как ни странно, заключалась в смазке, которая «приклеивала» сани к колее, и их невозможно было сдвинуть с места никакими рычагами. Синтия Пейдж из Би-би-си продолжает рассказ об эксперименте:

«В конце концов люди на рычагах и команда „тягачей“ предприняли последнее героическое усилие, и камень пополз вверх по склону холма. Затем случилось нечто поразительное. Все полагали, что если такому небольшому количеству людей все-таки удастся сдвинуть камень с места, движение будет очень медленным и постепенным. Но как только камень сдвинулся с мертвой точки, вместо того, чтобы дюйм за дюймом ползти вверх по склону, он заскользил довольно быстро, постоянно набирая момент движения. Фактически он перемещался со скоростью нормально идущего человека».

Хотя никто не может утверждать с уверенностью, использовался ли этот метод строителями Стоунхенджа, он явно находился в пределах их технологических возможностей. Воздвигнуть огромную каменную плиту оказалось гораздо проще. На месте установки заранее выкопали яму, а затем подтащили каменный блок к самому краю, так чтобы он немного нависал над ямой. На вершину бетонного блока поставили небольшую тележку, нагруженную камнями. Потом ее начали медленно подтягивать к яме; мало-помалу центр тяжести сместился, и крупный блок, качнувшись, скользнул в яму. Для того чтобы поставить его вертикально, понадобилось чуть больше усилий, но в конце концов это было сделано с помощью треугольной деревянной рамы и команды добровольцев, тянувших за канаты.

Последняя операция – укладка горизонтальной перемычки на два стоячих камня для создания завершенного трилитона – была выполнена с помощью деревянного настила. Однако инженеры и археологи сошлись на том, что более вероятный метод заключался в постепенном подъеме на нужную высоту с использованием рычагов и деревянной крепи, когда люди одновременно налегали на рычаги с обеих сторон, приподнимая камень, а затем под него быстро подкладывалось очередное бревно. Этот метод не стали пробовать за недостатком времени, но небольшой эксперимент доказал его действенность.

Page 8
historyonline

Теперь мы знаем, каков возраст Стоунхенджа, откуда были доставлены камни и как он был построен, но это не дает ответа на вопрос, кем были его строители. Ранние теории, в которых фигурировали саксы, датчане, римляне, финикийцы и даже друиды (см. приложение «Друиды»), исключались в силу новой датировки монумента. Ни один из этих народов не населял Британию в эпоху неолита или бронзового века.

Более приемлемый кандидат появился в июле 1953 года. Ричард Аткинсон фотографировал надпись, датируемую XVII веком, на одном из сарсенов в подковообразном построении, когда заметил на камне слабые очертания вырезанного кинжала. При более тщательном рассмотрении открытие Аткинсона сильно взволновало его. Резное изображение показалось ему похожим не на доисторический британский кинжал, а на орудие микенской цивилизации древнего Средиземноморья; похожие кинжалы датировались археологами примерно XV веком до н. э. Аткинсон пустился в рассуждения о том, что сам Стоунхендж мог быть построен под влиянием микенской культуры, так как методы, использованные при его постройке, якобы превосходили возможности доисторических бриттов:

«Гораздо логичнее рассматривать их как продукт сравнительно развитой микенской культуры, а не по сути варварской, пусть даже процветающей бриттской аристократии».

Другие археологи пренебрежительно отнеслись к этой гипотезе, указав на то, что сами микенцы не построили ничего, даже отдаленно напоминающего Стоунхендж, а точно определить тип кинжала по плохо сохранившейся резьбе на выветренном камне можно лишь очень пристрастным взором. Если даже оставить в стороне полную неправдоподобность этой теории, современная программа радиоуглеродной датировки показывает, что сарсен с вырезанными кинжалами был воздвигнут до 2000 года до н. э. Таким образом микенцы не могли быть строителями Стоунхенджа.

Наиболее современная гипотеза континентального влияния была выдвинута Обри Барлом, главным авторитетом в области изучения каменных кругов Британии. Он утверждал, что подковообразное расположение камней в Стоунхендже крайне редко встречается в Британии, но его чаще можно видеть в Бретани на северо-западе Франции. Связи между бриттами и бретонцами в бронзовом веке уже доказаны, наряду со значительным сходством керамики, золотых украшений и кремневых орудий. По признанию самого Барда, мегалиты в Бретани более поздние, чем Стоунхендж, но, возможно, одна аналогия может перенести нас в эпоху неолита. На одном из камней нанесены контуры прямоугольного участка, которые Аткинсон и другие исследователи сравнивают с резными геометрическими рисунками, обнаруженными в мегалитических гробницах Бретани. Но эту аналогию нельзя считать четко установленной, так как ученые из группы Росса Клиэла предположили, что прямоугольник был вырезан уже после падения камня в 1797 году: это была заготовка панели, на которой некий честолюбивый англичанин надеялся впоследствии вырезать свое имя. Барл отвергает этот аргумент на том основании, что обработка панели с помощью молотка и зубила должна была занять несколько недель. Реакция археологического сообщества на теорию Барла в целом была неблагоприятной. Главным препятствием опять является датировка Стоунхенджа, на этот раз не слишком ранняя, а слишком поздняя. Подковообразные структуры и образцы резьбы по камню в Бретани появились более чем через 1000 лет после окончания этой фазы строительства Стоунхенджа, и нам остается лишь гадать, почему «агрессивные и могущественные бретонские вожди» так запоздали. У нас нет оснований сомневаться в выводе, впервые сделанном еще Джоном Обри в 1666 году: строителями Стоунхенджа были древние бритты.

Почему он был построен?

Не удивительно, что большая часть чернил, пролитых над Стоунхенджем в многовековых дебатах, касалась его предназначения. Ранние исследователи были склонны рассматривать Стоунхендж как «монумент» без какого-либо конкретного предназначения, хотя они обычно считали, что он был воздвигнут в честь особого события. В качестве примера можно назвать Гальфрида Монмутского, утверждавшего, что Стоунхендж был построен в память о бриттах, злодейски убитых саксами. Со времен Обри и Стакли идея о Стоунхендже как о храме друидов преобладала в художественной литературе, но когда друиды вышли из моды, то же произошло со Стоунхенджем. В конце XIX века появились теории об астрономической деятельности древних бриттов, и здесь Стоунхендж снова стал пользоваться успехом. Ось Стоунхенджа находится на линии восхода в день летнего солнцестояния и заката в день зимнего солнцестояния. В день летнего солнцестояния солнце восходит над аллеей; это привело к выводу, что аллея, возможно, была наиболее важным астрономическим элементом Стоунхенджа. Однако этот простой вывод вскоре затерялся среди кропотливых расчетов, когда астрономы начали выискивать точные соответствия с различным положением солнца и звезд, уверовав в «научность» доисторической астрономии (см. «Мегалитические астрономы» в разделе «Глядя в небо»). Стараясь избегать чрезмерных спекуляций, такие археологи начала XX века, как Хоули, бросились в другую крайность и вообще отказались строить догадки. Молчание нарушил американский астроном доктор Джеральд Хоукинс из Бостонского университета. Он составил план различных ориентировок и астрономических соответствий для отдельных элементов Стоунхенджа, а затем ввел расчеты в компьютер с целью убедиться, имеют ли они какое-либо астрономическое значение. По мнению Хоукинса, если бы число астрономически значимых ориентировок превысило результат, полученный от случайной серии начерченных на земле линий, то астрономическую гипотезу можно было бы считать доказанной. Настроив компьютерную программу на сверку линий с картой звездного неба по датировке около 1500 года до н. э., Хоукинс получил четкую схему солнечных и лунных ориентировок (но не звездных и планетных), которая, судя по всему, не могла возникнуть случайно. В своей книге «Разоблаченный Стоунхендж», опубликованной в 1965 году, Хоукинс выдвинул предположение, что «лунки Обри» использовались в качестве «неолитического компьютера»: маркеры были установлены в 56 лунках и передвигались по кругу для предсказания лунных затмений. Лунные затмения происходят каждые 18,61 года, а 56 равно 18 умножить на 3 – то есть ближайшее целое число. Несмотря на весомость компьютерных расчетов, археологи остались равнодушными, а Ричард Аткинсон нанес ответный удар в статье под названием «Лунный свет над Стоунхенджем», в которой назвал работу Хоукинса «неряшливой и неубедительной». Большинство ориентировок было образовано в результате соединения элементов из разных периодов долгой истории Стоунхенджа, а рукотворное происхождение некоторых ям и углублений, отмеченных на плане, вообще невозможно доказать. Теперь мы знаем, что выбранная дата (1500 год до н. э.) была слишком поздней. «Неолитический компьютер» тоже не внушает доверия: он может предсказать затмение лишь за год до самого события, что едва ли делает его ценным астрономическим инструментом. Кроме того, «лунки Обри» были заполнены к 2500 году до н. э., поэтому любые маркеры должны были быть установлены еще раньше, в ту эпоху, когда никаких камней не было и в помине. Современные археологи вернулись к представлениям о Стоунхендже как о ритуальном центре. В ранней фазе, по-видимому, существовали лишь деревянные круги в центре монумента, а доступ внутрь был жестко ограничен узким проходом с деревянной оградой по обе стороны. Даже проходы через канаву были огорожены лесом деревянных столбов.

Более поздние каменные круги и подковы выполняли ту же функцию, но доступ ограничивался с помощью камней, а происходящее внутри монумента было скрыто от тех, кто оставался снаружи. Аллея явно выполняла роль дороги для церемониальных процессий. Она огибает Стоунхендж по широкой дуге и спускается в небольшую лощину, где Стоунхендж на некоторое время исчезает из виду. Затем тропа начинает идти вверх, и в высшей точке подъема посетители снова видят каменный круг, гордо возвышающийся над горизонтом.

В круглом святилище, образованном земляным валом и канавой, можно было видеть толпу верующих и мельком заметить тех, кто распоряжался церемониями из центрального круга. Для немногих избранных, наблюдавших из центра монумента, высшей точкой года должен был быть тот момент, когда солнце поднималось над аллеей утром в день летнего солнцестояния. Поэтому мы, наверное, не слишком ошибемся, если будем рассматривать Стоунхендж как храм, посвященный солнцу.

Друиды

Кельтское общество в Западной Европе в последние века до н. э., по всей видимости, находилось под управлением жреческой касты друидов, хотя большая часть того, что нам известно о них, содержится в сочинениях греческих и римских писателей. Наиболее существенное описание друидов принадлежит Юлию Цезарю, который завоевал Галлию (современная Франция) и совершил неудачное вторжение на Британские острова в 55 году до н. э. Хотя его главной заботой были военные дела, он все же проявил интерес к галльским обычаям, включая религию:

«Друиды принимают деятельное участие в делах богопочитания, наблюдают за правильностью общественных жертвоприношений, истолковывают все вопросы, относящиеся к религии; к ним же поступает много молодежи для обучения наукам, и вообще они пользуются у галлов большим почетом… Их наука, как думают, возникла в Британии и оттуда перенесена в Галлию; и до сих пор, чтобы основательнее с нею познакомиться, отправляются туда для ее изучения… Говорят, они учат наизусть множество стихов, и поэтому некоторые остаются в школе друидов по двадцати лет. Они считают даже грехом записывать эти стихи… Кроме того, они много говорят своим I молодым ученикам о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе и о могуществе и власти бессмертных богов» 18.

Некоторую скудную информацию можно получить из упоминаний, встречающихся в текстах других античных авторов. Друидами были как мужчины, так и женщины, которые предсказывали будущее по результатам ритуальных жертвоприношений, включавших и животных, и людей. В одном месте Юлий Цезарь упоминает об «ивовом человеке» – огромном плетеном чучеле, наполненном живыми людьми и поставленном на костер. Календари также находились в ведении друидов. На вопрос о происхождении жреческого сословия друидов трудно дать однозначный ответ. Хотя археологи утверждали, что в некоторых захоронениях содержатся останки друидов, а отдельные предметы являются элементами их системы верований, ни одно из таких утверждений не выглядит убедительно, за исключением календаря из Колиньи в Восточной Галлии, обнаруженного по чистой случайности в 1897 году. Это большая бронзовая пластина размером 5 на 3,5 фута, с выгравированным распорядком лунных месяцев и особыми отметками для удачных и неудачных дней. Однако составители календаря пользовались римскими цифрами, поэтому он мог сформироваться под влиянием латинского образа мысли.

Наиболее ранним автором, писавшим о друидах, является греческий географ Посейдоний, живший около 100 года до н. э.; более поздние авторы часто ссылаются на него. В общем и целом, ранняя история друидов находится в области вымыслов и догадок. Даже если сословие друидов зародилось за несколько столетий до Посейдония, остается огромный пробел продолжительностью примерно 1000 лет между их появлением и последней фазой строительства Стоунхенджа. Отсутствие связи подтверждается археологическими находками эпохи друидов как на территории самого Стоунхенджа, так и в других местах Британии. После сооружения внутреннего кольца сарсенов и «синих камней» всякая деятельность в Стоунхендже практически прекратилась, а от эпохи друидов осталось лишь несколько керамических черепков, возможно, попавших туда по чистой случайности. Каменные круги не играли никакой роли в религии друидов, которые пользовались деревянными храмами или священными рощами для отправления своих обрядов. В сущности, само слово «друид» может происходить от существительного dru, или «дуб». Что же случилось с друидами? Большинство современных трудов на эту тему заканчивается описанием рокового побоища, устроенного римлянами на острове Англси неподалеку от северо-западного побережья Уэльса. В 61 году н. э. римляне завершали завоевание Уэльса, но, подступив к Менайским проливам, они столкнулись с ужасным врагом. Эта сцена была описана римским историком Тацитом:

«На морском побережье (Англси) собралась плотная масса вооруженных мужчин. Среди них с пылающими факелами в руках бегали женщины в траурных тогах, с растрепанными волосами, точно фурии, а повсюду вокруг стояли друиды, воздымавшие руки к небесам и призывавшие ужасные проклятья на головы врагов».

Римский генерал Павлиний убедил своих воинов наступать несмотря ни на что, и они пересекли пролив, устроив бриттам ужасное побоище на острове Англси. Друидизм был поставлен вне закона римскими императорами, для которых была особенно неприемлема практика человеческих жертвоприношений и использование религии в антиримских целях высокопоставленными жрецами друидов. Однако история друидов на этом не закончилась. Даже в Галлии встречаются более поздние упоминания о жрицах друидов, хотя эпоха организованного жречества, по всей видимости, действительно подошла к концу. Ситуация была иной за пределами Римской империи, в Шотландии и Ирландии. В ирландских преданиях, а также в жизнеописаниях ирландских, шотландских и некоторых валлийских святых есть упоминания о друидах. Как правило, это неодобрительный отзывы, что не удивительно для христианской литературы. Но есть некоторые удивительные исключения. В жизнеописании св. Буэно (валлийского святого VI века) говорится о том, что он был встречен у небесных врат св. Петром, апостолами и какими-то друидами. В Ирландии св. Бригитта, жившая примерно в то же время, воспитывалась в семье друидов. Однако по мере распространения христианства друидические верования постепенно угасали. Друиды, сначала выступавшие в роли мрачных злодеев, впоследствии стали едва ли не анекдотическими персонажами – предположительно, после того, как в них перестали видеть угрозу укреплению церковной власти.

Возрождение друидических верований в XVIII веке, поощряемое такими знатоками древностей, как Уильям Стакли, а также валлийскими националистами, стремившимися восстановить чувство национальной гордости, произошло лишь после долгого перерыва в истории друидов. В лондонской газете «Морнинг кроникл» есть статья об удивительном собрании людей, называвших себя «валлийскими бардами», которое произошло 23 сентября (день осеннего равноденствия) 1792 года на холме Примроуз-хилл:

«После проведения всех необходимых церемоний был образован круг из камней, в середине которого находился маэн гор-седд (тронный камень), или алтарь, где лежал обнаженный меч. В конце ритуала барды торжественно вложили его в ножны».

К сожалению, эта романтическая церемония почти полностью была плодом воображения ее создателей. Валлийская бардовская традиция поэтов, певцов и арфистов вполне реальна, и ее современное возрождение многим обязано культу друидов, но она не имеет ничего общего с алтарными камнями, мечами, жертвоприношениями или каменными кругами. Нынешние друиды утверждают, что у них есть религиозное право доступа в Стоунхендж, но, несмотря на их желание выглядеть наследниками нерушимой религиозной традиции, они на самом деле представляют собой наследников романтических фантазеров XVIII-XIX веков.

Page 9
historyonline

Содом был не единственным городом, исчезнувшим в земных недрах. Через три тысячи лет похожая участь постигла пиратский Вавилон — город Порт-Ройал на Ямайке. Это была знаменитая резиденция знаменитого пирата Генри Моргана. Того самого Генри Моргана, который за нападение в 1671 году на испанскую Панаму был отправлен в кандалах в Англию. Однако там, вместо судебного наказания, его ждал дворянский титул, дарованный ему королем Карлом II.

В 1674 году сэр Генри Морган возвратился на Ямайку уже как заместитель губернатора острова. Свои функции он исполнял до 1688 года, покуда мирно не почил в собственной постели.

По-видимому, клочок суши, который впоследствии получил название Порт-Ройал-кей («кей» — коралловый риф или песчаная отмель) уже в 1300 году использовали коренные жители Ямайки — рыбаки-араваки. Здесь, у юго-восточной оконечности острова, находится небольшая защищенная бухта. В нее вдается длинная песчаная коса Палисадоуз. После захвата в 1655 году острова англичанами на этом небольшом островке из песка и ила, нанесенных на известняковые скалы, вырос город Кингстон — столица и главный порт Ямайки.

Но порт не всегда находился в Кингстоне. Более ранним поселением был Порт-Ройал, который располагался как раз на конце Палисадоузской косы, протянувшейся на тринадцать километров. Здесь была прекрасная гавань, значение которой особенно возросло в XVII веке.

В 1658 году коммодор Мингс, стоявший во главе обосновавшихся в Порт-Ройале пиратов, взял штурмом Кампече в Мексике, а также ряд городов в Венесуэле. Свезя награбленное добро в свое ямайское убежище, он тем самым создал прецедент, который вдохновил на подобные «подвиги» остальных.

Население процветавшего в те годы города достигало восьми тысяч человек. Одну половину его составляли выходцы из Африки, другую — переселенцы из Азии и Европы (в основном англичане). Хотя город был построен на песке, в нем насчитывалось около двух тысяч кирпичных, каменных и деревянных зданий, причем некоторые из них имели по четыре этажа. В Порт-Ройале имелись также укрепления и церкви, глубоководная гавань с множеством причалов, четыре рынка, синагога, католическая часовня, молитвенный дом квакеров, обширные складские помещения, зверинец, десятки таверн и военные плацы.

Большая часть пиратских богатств оседала в сундуках городских торговцев, таких же бессовестных, как и сами флибустьеры. Сейфы и склады были переполнены добычей: золотыми и серебряными слитками, ювелирными изделиями с драгоценными камнями, роскошными шелками и парчой. И даже иконами! Все это богатство дожидалось отправки в Англию или на континент в обмен на деньги и другие товары.

Но зенита своей славы Порт-Ройал достиг именно при Генри Моргане, который разграбил многие испанские города на побережье Карибского моря. В условиях конкуренции с Испанией английское правительство сознательно поддерживало этих «джентльменов удачи», главными целями которых как раз и являлись испанские корабли. Буканьерский темперамент определял и образ жизни всего города. Его жители славились как «самые неверующие и развращенные люди». Обычным явлением в пиратском городе были оргии, насилия и убийства. Здесь бурно процветали азартные игры, вдоль улиц тянулись бесчисленные кабачки и таверны, в которых наперебой предлагали хмельной ром, обильную пищу и женщин.

Поэтому многие восприняли катастрофу 7 июня 1692 года как ниспосланную городу Божью кару. Небо в это день было безоблачным, Карибское море — гладким. Солнце уже клонилось к зениту, и Порт-Ройал тонул в потоках вязкого зноя. Эта духота тревожила горожан: именно в такую жаркую и безветренную погоду почти каждый год отмечались подземные толчки. Впрочем, к их регулярной повторяемости жители тоже привыкли, и, казалось, ничто не могло нарушить обычного ритма их жизни.

В гавани лениво покачивались корабли, некоторые стояли в доках под разгрузкой. Экипажи некоторых кораблей неохотно скоблили их борта, заросшие ракушками. Вдоль причала прогуливались состоятельные горожане, на грязных улицах от одной таверны к другой переходили матросы.

И вдруг на какой-то момент как будто все замерло. Затем деревья согнулись от ураганного ветра, хлынул проливной дождь, и мгновенно вспенившееся море обрушилось на берег. Земля вздрогнула, и закачался деревянный причал. С гор донесся глухой рокочущий шум, похожий на раскаты отдаленного грома.

За первым толчком тут же последовал второй, затем третий… При землетрясении целая глыба осадочных пород оторвалась, сползла со скалы и вместе с городом погрузилась в море. Как бы съехала на глубину 7–15 метров. В течение нескольких секунд вся береговая черта Порт-Ройала оказалась под водой. Прочные Форт-Джеймс и Форт-Карлисл пропали, как будто их никогда и не было. По рассказам очевидцев, земля вздымалась и разбухала, качались и разрушались дома. Сначала звенели, а потом замолкли колокола на церкви Святого Павла, поскольку колокольня обрушилась. Кирпичные здания превращались в груду обломков.

Глубокие трещины, расколовшие землю, жадно поглощали здания и охваченных паникой людей. Один из уцелевших очевидцев рассказывал потом:

«Небо покраснело, как раскаленная печь. Земля поднялась и вздулась, подобно морской воде, начала трескаться и поглощать людей. Сжала их как бы ужасными челюстями, из которых торчали только головы. Сначала с грохотом рухнула 20-метровая колокольня, а за ней и весь костел.

Самые оживленные улицы исчезли в морской пучине. Роскошная резиденция губернатора и королевские склады разрушились, и их тоже поглотило море. Суда в порту сорвались с якорей и с треском сталкивались между собой. Некоторые были выброшены волнами на крыши домов. Трупы из размытых могил плавали рядом с жертвами катастрофы».

Самая большая волна образовалась при отступлении моря из гавани, но вскоре она вернулась и, с грохотом обрушившись на город, в одно мгновение накрыла его.

Через несколько минут все было кончено. Катастрофа унесла жизни двух тысяч человек, а сам город исчез под морской гладью. К заходу солнца 1800 домов скрылись в водах Карибского моря, и их еще долго можно было видеть на небольшой глубине недалеко от берега.

Многие после катастрофы переселились на противоположную сторону гавани и обосновались в Кингстоне. Но большинство из выживших остались в разрушенном Порт-Ройале и начали его восстанавливать. Однако вслед за катастрофой на уцелевшей территории вспыхнула эпидемия чумы, которая в течение месяца унесла жизни еще трех тысяч человек.

А в 1703 году Порт-Ройал ждала новая катастрофа — город был уничтожен пожаром. Несколько ураганов, пронесшихся здесь в последующие годы, скрыли остатки города под слоем песка и ила. То, что осталось от последнего пиратского прибежища, покоится сегодня на оконечности полуострова Палисадоуз в Кингстоне под пятиметровым слоем ила.

Впрочем, город исчез не навсегда. В XIX веке ныряльщики королевских военно-морских сил несколько раз совершали погружения в районе затонувшего города и убедились в его нелегендарном существовании.

Page 10
?

Previous Entry | Next Entry

historyonlineПервый царь династии Ахменидов. Персидский полководец. В мировой истории личность основателя огромной Персидской державы — одного из самых выдающихся полководцев завоевателей примечательна тем, что о нём сохранились пусть и небольшие, но вполне достоверные сведения. Поэтому среди исследователей Древнего мира больших споров о Кире II не возникает. Однако в описаниях его детских лет и молодости трудно отделить реальные факты от мифологических сведений. Считается, что он родился между 600 и 585 годами до н.э. Достоверно известно, что его воинственный отец, Камбиз I, происходил из знатного персидского рода Ахменидов. Геродот говорит, что в детстве Кир был изгнан в горы, был вскормлен волчицей и воспитан простым пастухом. В 558 году до н.э. Кир стал правителем одной из персидских областей — Аншана. По всей вероятности, к тому времени он уже сложился как военный и государственный деятель. Только этим можно объяснить тот исторический факт, что Кир начал создавать военный союз персидских племён, которому в скором времени суждено будет превратиться в Персидское царство. Аншанский правитель сформировал из племенных, преимущественно конных ополчений сильную армию. В армии Кира широко применялись боевые колесницы (в сражениях пешее ополчение всегда испытывало страх перед ними), различные метательные машины и всевозможная осадная техника, верблюжья кавалерия. Через несколько лет после начала своего правления в Аншане, Кир поднял восстание против правящей мидийской династии. В 553 году до н.э. началась упорная трехлетняя война персидских племён во главе с Киром против господства Мидии. В конце концов персы победили мидян, к 549 году до н.э. их государство было окончательно завоёвано персидской армией. Кир для того времени очень милостиво обошёлся с мидийскими властителями, введя их в состав персидской знати. Правитель Мидии Астиаг был смещён с престола. Теперь под властью Кира Персидского находился весь запад современного Ирана. Воюя против мидийской кавалерии, Кир понял, что нуждается в собственной коннице. Завоевание Мидии с её обильными пастбищами и тысячными табунами лошадей позволило ему быстро набрать в свою армию много прекрасных наездников. В скором времени и среди самих персов появилось немало хороших конников. За сравнительно короткий срок персидская тяжёлая кавалерия и конные лучники стали лучшими в Древнем мире. Строя Персидское государство, Кир II многое заимствовал из государственного устройства Мидии. В стране персов сохранились некоторые мидийские законы и административные установления. Немало мидийцев, прежде всего образованных, оказалось в среде царских чиновников. Появление «на свет» сильного в военном отношении Персидского государства встретило противодействие его соседей. Три страны — Лидия, Вавилония (Халдея) и Египет в 547 году до н.э. образовали антиперсидский союз. Главенствовал в нём лидийский царь Крез. Союзники решили совместными силами противодействовать завоевательным устремлениям царя Кира. К антиперсидскому союзу присоединилась и Спарта. Первый удар персидский полководец нанёс по Лидии. В 546 году до н.э. царь Лидии Крез вторгся в Персию, переправившись через реку Халис в Каппадокию. Однако победного похода у лидийцев не получилось — персы не только изгнали их из пределов своей страны, но и сами вторглись в соседнюю Лидию. Крез собрал в столице Сардах огромную союзную армию. Кир во главе персидской армии вынудил противника пойти на решающее сражение на равнине Тимбра. Персидское войско по численности уступало войску Креза. (В своей «Киропедии» древнегреческий учёный Ксенофонт упоминает о 200 тысячной армии персов, но эта цифра явно завышена в несколько раз.) Сражение на равнине Тимбра считается одним из самых ярких событий в военной истории Древнего мира. Персидскую армию на поле битвы царь Кир построил в большое «каре» для того, чтобы его многочисленные лучники из первых рядов могли эффективно мешать лидийцам прорвать их строй. Или, иначе говоря, полководец Кир загнул свои сильные фланги назад, отчего получился огромный квадрат. Хорошо защищённой лучниками оказалась и персидская конница, в том числе и верблюжья. Такое построение неприятельского войска для лидийцев и их военных вождей оказалось полной неожиданностью. Далее сражение на равнине Тимбра развивалось следующим образом. Лидийцы атаковали необычное боевое построение противника и окружили его. Но при этом на углах огромного квадрата в рядах лидийского войска образовались разрывы. Лидийцы уже в самом начале сражения стали нести большие потери от вражеских стрел и дротиков. Затем Кир послал в контратаку на лидийцев свою конницу, которая массированным ударом разбила вражеское войско на несколько частей. Лишённые единого управления, они были уничтожены персами по отдельности. Поражение лидийской армии было полным. Царь Крез с небольшими её остатками бежал в свою столицу Сарды (вблизи современного турецкого города Измира). Персидский царь преследовал разгромленного противника до полной победы. Персы штурмом овладели Сардами только после 15 дневной осады города крепости. Кир пощадил побеждённого царя Креза и жителей Сард, оказавших ему отчаянное сопротивление. Милостивое же отношение персидского владыки к лидийцам положило конец их враждебности к Персии и даже обеспечило в дальнейшем поддержку лидийцами персидской армии. Здесь Кир II Великий проявил себя как искусный дипломат, тем самым обеспечив благонадёжность завоёванной им страны. Вслед за Лидией персы подчинили себе один за другим многочисленные греческие города государства в Малой Азии, расположенные на побережье Эгейского моря — Фокею, Милет, Галикарнас и другие. Многие из них по собственной воле признавали власть персидского царя. Это было особенно важно для будущей войны Персидской державы против собственно Греции на противоположном берегу моря. В 545 539 годах до н.э. персы завоёвывают обширные среднеазиатские земли — Согдиану и Бактрию, страны, которые отличались высокой культурой орошаемого земледелия. Победы царской армии добывались во многом благодаря сильным ударам массы конных воинов во фланг и тыл противнику, что позволяло окружать его войска. После этого основатель династии Ахменидов обратил свой взор на богатое Вавилонское царство (Халдею), но при этом он не торопился выступить против него. Кир стал настойчиво и последовательно проводить изоляцию Вавилонии от внешнего мира. Это быстро дало желаемые результаты — ещё совсем недавно оживлённая торговля вавилонцев пришла в полный упадок, и их государственная казна стала быстро пустеть. Среди населения, особенно торговых слоёв, началось брожение. В 539 году до н.э. персидский царь, собрав значительные военные силы, выступил в завоевательный поход против Вавилонии. В том же году в сражении под стенами столицы он разбил войска царя Набонида, во главе которых не оказалось способных полководцев. Осада многолюдного крепостного города с его циклопическими стенами продолжалась около двух лет. Халдеи успешно отбили первый вражеский штурм. В конце концов по приказу Кира от города были отведены воды Евфрата (были открыты шлюзы, и тем самым понизился уровень реки под городскими стенами). По обмелевшему руслу реки персидские войска устремились на штурм той части крепостной стены, где их не ждали. Военная хитрость персидского царя застала защитников Вавилона врасплох. Царь Набонид был пленён и отправлен в почётную ссылку, а его сын наследник Валтасар погиб в бою. Так описывает взятие города крепости Вавилона древнегреческий историк Геродот. Он утверждает, что часть описываемых событий он видел сам, а часть узнал из достоверных источников или слышал от других. Найденный же в конце XIX века летописный цилиндр сообщает, что персидская армия вступила в Вавилон без боя. Окончательно овладеть Вавилонским царством Кир смог только благодаря поддержке торговых людей и жрецов этой страны. В трудное время военных опасностей они изменили собственному монарху и безропотно подчинились завоевателям. Вавилонское (Халдейское) царство вошло в состав Персидской державы. В Вавилонии повторилась та же картина, что и в завоёванной персами Лидии. Кир вновь милостиво отнёсся к побеждённым вавилонцам, которые, по сути дела, покорились ему без большого сопротивления. Почти бескровное овладение Вавилонией позволило захватить персам также Палестину и Сирию. Персидский завоеватель продолжал гуманно относиться к населению стран, признавших его господство. Среди прочего, он разрешил иудеям и финикийцам, пленённых вавилонцами за пятьдесят лет до этого во время похода Навуходоносора, вернуться на свою родину. Он разрешил иудеям восстановить разрушенный город Иерусалим. Тем самым Иудея превращалась в удобный плацдарм для намечавшегося завоевания богатого Египта. Вернув на родину пленённых финикийцев, Кир рассчитывал привлечь на свою сторону приморские города государства Финикии, которые в случае войны Персии против Египта могли ему помочь своим многочисленным флотом. После всех этих завоеваний Персидская держава стала простираться от Индии, вдоль Аральского и Каспийского морей, черноморского побережья Малой Азии до восточного Средиземноморья. В Персидское царство входили многие большие города той эпохи, известные ремесленные и культурные центры. Государство заботилось о процветании своих городов, внешней и внутренней торговле и собственном экономическом благополучии. Изменился и сам правитель Персидского царства. Теперь Кира именовали только Киром Великим. Среди прочих своих титулов он больше всего предпочитал такой: «царь Вавилона, Шумера, Аккада и всех четырех сторон света». Победы персидского войска до известной степени были облегчены тем, что городская знать, жрецы храмов и торговые круги древних государств Восточного Средиземноморья были заинтересованы в создании такого государственного объединения, которое могло бы способствовать расширению торговли и обеспечению безопасности торговых путей. Полная неудача антиперсидского союза, заключённого в 547 году до н.э. между Лидией в Малой Азии, Вавилонией и Египтом, была в значительной степени обусловлена изменой определённой части господствующего класса союзных стран. Думается, что Кир Великий прекрасно разбирался в такой обстановке и извлёк из неё выгоды для создаваемой им Персидской державы. Отложив на время поход на Египет, на своего последнего сильного противника, Кир Великий попытался покорить многочисленные и воинственные племена массагетов, кочевавших в Приаральской низменности. Он выступил против них в большой военный поход, добившись на первых порах некоторых успехов. Персидская армия дошла до реки Яксарт. Однако в большом сражении в бескрайней степи многочисленная конница массагетов разгромила персидскую армию, а сам царь полководец пал в битве. Схватки в ней отличались такой яростью, что царским телохранителям в бою так и не удалось выручить тело своего правителя, которое стало бесценной добычей для воинов массагетов. По преданию, царица массагетов приказала отрубить голову у персидского царя Кира Великого и бросить её в наполненный кровью кожаный мех. Гибель царя Кира II Великого не привела к развалу созданной им империи. Персидский престол перешёл к его сыну полководцу Камбизу II, который получил в наследство прекрасно организованную и обученную персидскую армию. Во главе её он добьётся желанной победы над кочевниками массагетами и завоюет Египет. Персидский царь Кир II Великий оставил заметный след в истории. Созданная им огромная держава просуществовала, процветая, ещё два столетия после его гибели на поле брани. Только Александр Македонский сокрушил её мощь. Кир создавал свою империю не только военной силой, но и редким умением находить верных союзников среди побеждённых. Он был талантливым государственным деятелем, заботившимся как о процветании собственно Персии, так и покорённых народах, терпимо относился к их религии и обычаям.
Tags:

Женщина в Исламе

Женщина в Исламе

Согласно Шариату, женщина – живое человеческое существо, имеющее точно такую же душу, как и мужчина. А значит, по своим правам и обязанностям она полностью равна с мужчиной перед Всевышним Аллахом.

Обязанности женщины в Исламе ничуть не отличаются от обязанностей мужчин в исполнении религиозных обрядов – ежедневных молитв, поста, обязательных пожертвований в пользу бедных и паломничества. Напротив, женщины в мусульманстве имеют особый статус и некоторые привилегии – Ислам облегчает им предписанные обязанности, учитывая психологические и физиологические особенности женского организма.

Так, беременные женщины или мусульманки в менструальные дни освобождаются от молитв и поста, а обязательную Уразу в Священный месяц Рамадан им разрешается восполнить в любое время. Ислам облегчает ей предписанные обязанности, учитывая психологические и физиологические особенности женского организма.

Роль и положение женщины в Исламе велики – отношение к ней со стороны мужчин строго контролируется Всевышним Создателем, а ущемление ее прав строго наказывается. Однако для женщины в Исламе предусмотрено и наказание в случае, если ее поведение неправильно, она ведет себя как несмышленое дитя, теряет самоконтроль и не следует запретам Всевышнего.

«Мужчины являются попечителями женщин, потому что Аллах дал одним из них преимущество перед другими и потому что они расходуют из своего имущества. Праведные женщины покорны и хранят то, что положено хранить в отсутствие мужей, благодаря заботе Аллаха. А тех женщин, непокорности которых вы опасаетесь, увещевайте, избегайте на супружеском ложе и побивайте. Если же они станут покорны вам, то не ищите пути против них. Воистину, Аллах – Возвышенный, Большой» (4:34). Но в данном случае речь идет лишь о легком безболезненном шлепке, ни в коем случае не по лицу и только как символическая демонстрация женщине неправильности ее поведения. А вообще очень, крайне нежелательно доводить ситуацию до столь крайнего предела.

В достоверном хадисе (изречении) говорится о том, что истинный рай находится под ногами матерей, то есть именно от отношения к женщине зависит благополучие мужчины-мусульманина. На женщин возложена великая миссия – быть праведной женой и матерью, сохранять спокойствие, умиротворенность и религиозность домашнего очага, а также воспитанность и богобоязненность подрастающего поколения.

Конечно, жизнь женщины в Исламе не ограничивается домом и домашними делами. Мусульманская женщина с согласия мужа или родственника, который несет перед Всевышним ответственность за сохранность ее морали и чести, может заниматься бизнесом, принимать участие в политической жизни общества или работать на благо мусульманской уммы. Известно, что супруга Пророка Мухаммеда (Да благословит его Аллах и приветствует) Хадиджа отлично справлялась с торговыми делами, а татарская царица Сююмбике стала легендарным государственным деятелем.

Русская женщина в Исламе

Русские женщины все чаще выходят замуж за мусульман и решаются на принятие Ислама. Праведный мусульманин – настоящий глава в семье, умеющий принимать правильные решения и отвечать за них, способный защитить свою жену, детей и убеждения.

Однако не только любовь к мусульманским мужчинам приводит русских женщин, принявших Ислам, к такому выбору. Часто именно в Священной книге Коран русские женщины находят для себя защиту, возможность заполнить душевную пустоту, а принимая уроки Ислама, они обретают смысл жизни – поклонение Всевышнему Создателю.

Разведённая женщина в Исламе

Ислам предусматривает и то, что женщина может потребовать развод, если муж не исполняет своих обязанностей, к примеру, не обеспечивает её материально. При этом все дарованное и приобретенное имущество остается у женщины, чтобы она могла сама себя обеспечивать.

Разведенная женщина в Исламе имеет право выйти замуж повторно. Пророк Мухаммед (Да благословит его Аллах и приветствует) женился на Хадидже, имеющей двоих детей от предыдущего брака. Но женщина обязана выдержать идду – период ожидания после прекращения брака перед повторным замужеством (три промежутка между месячными), дабы убедиться, что она не беременна. В случае беременности – идда завершается с рождением ребенка.

Kartusha: Заметки. Что такое шариат? Права восточных женщин.

   Женщина Востока в представлении большинства европейцев — это забитое бесправное существо, ограниченное в своих действиях волей мужа-тирана и строгими законами шариата. Жизнь мусульманской женщины, как и любой другой, конечно, не бывает легкой и беззаботной. Но описывать ее в мрачных тонах совсем не стоит.

Один мужчина равен двум женщинам

Действительно, согласно шариату (от арабского «шариа» — «прямой, правильный путь») своду правил поведения мусульманина на все случаи жизни, женщины в своих правах значительно урезаны по сравнению с мужчинами. Например, по Корану правоверный мусульманин имеет право брать две, три и даже четыре жены (если сможет прокормить), не считая рабынь-наложниц, количество которых практочески не ограничено. В суде свидетельские показания одного мужчины приравниваются к двум свидетельским показаниям женщин. Кроме того, муж всегда имеет право на развод.

Жена и рабыня должны соблюдать верность своему господину, прелюбодеяние жестоко карается. Нормы шариата предусматривают затворничество женщин, особенно замужних, обязывают их закрывать лицо на людях. А в прежние годы женщинам был практически закрыт путь к образованию и какой-либо общественной деятельности.

Но соблюдаются ли законы шариата в современном мусульманском обществе? И так ли на самом деле бесправна женщина в парандже? В действительности изменяющиеся законы жизни вносят свои коррективы и в законы шариата.

Многоженство

Оскорбительно звучащее для европейских женщин слово «многоженство» у иранских женщин вызывает только улыбку. Теоретически мужчина, конечно, может иметь и четыре жены, но дай бог ему по-тянупа хотя бы одну. Не всем же быть богатыми шейхами.

Траты у мужчин начинаются еще до женитьбы. Свадьба по иранским законам — дело непростое, и готовиться к ней будущему супругу приходится с особой тщательностью. А вот женщине в качестве достойного приданого достаточно всего лишь прихватить с собой самостоятельно вытканный ковер. Все остальное — на плечах жениха: ему и дом покупать (с родителями жить не принято), и оплачивать совместную жизнь. По закону все, что женщина зарабатывает, она должна тратить на себя.

А с того момента как в Иране женщинам разрешили получать высшее образование, в искусстве составления брачных контрактов они оставили далеко позади «продвинутых» европейских дам. А как же иначе! Забудешь написать, что имеешь право развестись, когда захочешь, — на всю жизнь будешь к мужу веревкой государственного закона намертво привязана.

Не менее важный пункт -денежное содержание. В контракте можно просто прописать сумму, которую супруг обязан выдавать по требованию жены, а можно указывать «в безусловных единицах» — например, чтобы покупал по три шубы в год. Единственная проблема — дети. Как в контрактах ни прописывай, по иранским законам они все равно достаются отцу. И только в 15 лет ребенок снова может вернуться к матери — если захочет.

Свадьбы в Иране справляют весело. 500-1000 гостей — это далеко не предел. Все расходы на свадьбу тоже несет будущий супруг. В результате счастливому молодожену нужно приготовить минимум 5 тысяч долларов еще до того, как отправиться за невестой в дом к ее родителям. Причем в ночь перед свадьбой по традиции жених должен принести золотой «выкуп» — минимум 50 граммов украшений.

Вот почему в арабских странах много холостяков: они маются лет до тридцати, пока не накопят деньги. И вот почему здесь процветает так называемый «сиге» — временная свадьба или, по-нашему, сожительство. Однако девушек, решающихся на такое, родители обычно выгоняют из дому, а подруги называют «проститутками».

Если же «сильные чувства» не дают молодым покоя с самой юности, можно пройти законную процедуру помолвки — и потом спокойно зарабатывать. Девушка уже никуда не денется. Помолвленные девушки называют своих нареченных «супругами», носят обручальное кольцо и с удовольствием сдают анализы фови на генетическую совместимость: без этого браки здесь не регистрируют.

Образование

«Поиск знаний — обязанность каждого мусульманина и мусульманки», — говорил пророк. Так что учиться мусульманке не только не запрещено, наоборот, это поощряется.

Стоит отметить, что в исламском мире женщины, имеющие желание работать, делают это безо всяких проблем. В последние годы под влиянием европейской цивилизации в Египте, например, молодые женщины стали более раскрепощены, образованы, уверенны в себе. Они занимаются карьерой, увлекаются спортом, интересуются современной музыкой. Египтянки стремятся получить образование в лучших университетах страны, многие из них нередко выезжают в Европу или США, по возвращении занимают престижные должности и прекрасно могут обеспечить себя самостоятельно. В итоге многие египтянки становятся более требовательными при выборе спутника жизни, не спешат выйти замуж и завести семью.

Иранские женщины тоже стремятся получить лучшее образование, занять престижные должности. Сейчас большинство иранок трудятся и работают наравне с мужчинами, большая часть студентов в высших учебных заведениях страны — женщины. Правда, в университетах девушки и юноши учатся в разных аудиториях, на работе женщины сидят в отдельных комнатах, а в автобусах ездят отдельно от мужчин. Практически все иранки прекрасно водят машину, занимаются спортом (альпинизмом, греблей и даже легкой атлетикой), увлекаются музыкой и живописью.

При этом, в отличие от свободных европейских женщин, зарабатывание денег не является обязанностью мусульманки. Данная обязанность полностью лежит на мужчине. Женщина же делает это для души.

А вот насчет домашних дел так подробно и однозначно не расписано. К обязанностям жены, конечно, относится ведение дома и воспитание детей, но при этом известно, что сам пророк Мухаммед в свободное время занимался домашними делами. Так что и любому мужчине полагается. Например, обязанность ходить на рынок и в лавки, как правило, остается за сильным полом.

Права женщин

Мусульманские женщины очень сплоченные. Если на свете существует женская солидарность, то по-настоящему она проявляется именно на Востоке, где бабы по любому поводу поддерживают друг друга и выступают единым фронтом. Особенно когда надо немножко поставить мужчин на место.

Они создают женские организации, борются за свои права, но вовсе не за те, о которых кричат феминистки. Например, некоторые женщины в Йемене выступают за право носить платок и лицевое покрывало. Для них это отнюдь не символ рабства, а признак респектабельности («чтобы всякий нахал не смел пялиться в лицо порядочной женщины!»).

Даже в патриархальном Иране женщины живут активной и полноценной жизнью. Даже вождь иранской революции имам Хомейни сказал, что «за революцию стоит благодарить женщин».

К концу 80-х годов XX века иранки добились изменений в образовании, здравоохранении и других сферах. Женщинам были предоставлены все права на получение образования наравне с мужчинами, качественное медицинское обслуживание, предоставление рабочих мест, а также различные льготы и многое другое.

А недавно генеральный секретарь Всемирной исламской лиги Абдель Омар Насиф в интервью саудовской газете сделал сенсационное заявление.«Ничто в исламе не запрещает женщинам водить машину».

Кто бы мог подумать всего несколько лет назад, что наклейки с туфелькой внутри красного треугольника могут появиться и на автомобилях в Саудовской Аравии! Шуточный значок, предупреждающий водителей, что за рулем женщина, до последнего времени был просто немыслим в этом исламском королевстве, где туфли на каблуке сами по себе являются поводом для общественного порицания. Однако, пытаясь понравиться Западу, нынешняя светская власть Саудовской Аравии готова совершить самую настоящую феминистическую революцию. Правда, в строгих рамках мусульманских канонов.

Паранджа

Никакие религиозные и государственные законы не в силах победить желание женщин быть красивыми. Поэтому в обход всех правил под чадрой женщины прячут яркие европейские футболки и джинсы, которыми пестрят витрины магазинов. Похвастаться этой одеждой можно не только у себя дома, но и в гостях у друзей. Во многих мусульманских странах молодежь и вовсе заменила чадру на современные платьица до колен. Их, правда, носят поверх джинсов.

На полках магазинов — модные журналы «Вог», «Элль», «Космополитэн». Но стоят они очень дорого — по 30 долларов, так что девушки покупают их в складчину.

Спустя всего пять лет после того, как в Иране официально разрешили использование косметики, с лиц женщин ее можно снимать килограммами. Несколько лет назад пришла и другая мода — на прямые носы. Так, по наблюдению европейцев, теперь на улицах страны каждая третья девушка ходит с послеоперационным пластырем на носу. Кстати, операция по выпрямлению носа обходится от 400 до 1500 долларов.

А в последнее время стало модно, чтобы из-под платка были видны волосы. В результате в некоторых городах девушки стали прицеплять хиджабы чуть ли не на затылок, чтобы было видно как можно больше волос. И попробуйте сделать им замечание.

Выбор супруга

Отменить родительскую любовь также невозможно никакими законами. Большинство нормальных пап и мам желают своей дочери счастья, поэтому неволить ее не станут. Восточные невесты активно участвуют в выборе жениха. И шариат на их стороне: основное требование ислама в этом вопросе гласит, что супруги не должны быть друг другу противны.

Возможно, некоторые  удивятся, но мусульманки не только знают, как включается компьютер, но даже ищут себе мужей с помощью Интернета. Единственное, в чем они ограничены, — так это в том, чтобы «проверить свои чувства, пожив немного вместе, а уж потом жениться».

А вот в странах Персидского залива выбор невесты или жениха -до сих пор традиционное дело родителей. Но в последнее время и здесь считаются с мнением молодых. При выборе невесты предпочтение отдается девушке стройной, с белой кожей, правильными чертами лица и тонкой талией. Однако красота ставится лишь на второе место после моральных качеств невесты, ее происхождения и умения себя вести.

Развод

Вообще-то Коран разводы допускает, хотя и оговаривает их нежелательность. А вот, кстати, Новый Завет такого разрешения не дает вовсе.

Для развода мусульманской женщине требуется согласие мужа. Если же такого согласия нет, то есть четыре основных условия, при которых развод все-таки состоится:

1. Неспособность мужа обеспечить семью материально.

2. Его бесплодие или импотенция.

3. Насилие в семье со стороны мужа.

4. Если муж признан душевнобольным.

А вот что касается мужчины, то он имеет право развестись с женой без ее согласия. Однако при этом обязан оставить бывшей супруге предбрачный дар (калым) и выплатить определенную сумму (оговаривается в брачном контракте). В странах, где допускается после развода оставлять детей с матерью, муж обязан платить бывшей жене за их воспитание, кормление до определенного возраста, оплачивать для них найм жилья.

В результате муж материально и морально крайне заинтересован в сохранении брака. На разводе можно разориться!

В общем, в мусульманских странах суровые законы шариата при грамотном подходе становятся легкими как пушинка. Да и само понятие «мусульманские страны» давно не является однородным. Даже внуфи одной страны законы могут меняться.

И.Миловидова «Интересная газета. Загадки цивилизации» №9 2009 г.

СЕМЬЯ И БРАК - Шариат: Закон жизни мусульман. Ответы Шариата на проблемы современности

МУСУЛЬМАНСКИЙ БРАК И ЕГО ФОРМЫ

Понятие «брак» (акд) Шариатом определяется следующим образом: брак — это заключение договора, по которому женщина перестает быть посторонней, «запретной» для мужчины, с которым она вступила в брачный союз. Одного желания мужчины или женщины недостаточно для бракосочетания. Как для постоянного, так и для временного (разрешенного, согласно джа'фаритскому мазхабу) брака требуется прочитать формулу бракосочетания и заключить брачный договор.

Формулу бракосочетания читают жених и невеста или их доверенные лица, которыми могут быть как мужчины, так и женщины. До заключения брачного договора жениху и невесте запрещается видеть друг друга, даже тайно. Как правило, формулу заключения брака читают на арабском языке, сначала невеста, затем жених. «Завваджтука нафси аля-сид-дак алъ-малум» («Считаю себя твоей женой по определенному махру — приданому»), — говорит невеста. Жених отвечает: «Кабилту ат-тазвидж» («Принял бракосочетание»). Чтение формулы доверенными лицами осуществляется также по указанной форме, первым произносит ее доверенное лицо невесты, затем жениха.

Для заключения брачного договора Шариат требует соблюдения следующих четырех условий:

Формула бракосочетания должна быть произнесена на правильном арабском языке. Лишь в виде исключения (если арабского языка не знают ни жених и невеста, ни их доверенные лица) допускается прочтение ее на другом языке.

Читающие формулу (жених, невеста или их доверенные лица) должны быть совершеннолетними и в здравом уме.

При произнесении формулы необходимо упомянуть имена невесты и жениха. Например, если отец невесты, читающий формулу бракосочетания за дочь, обращается к жениху со словами: «Я считаю одну из моих дочерей твоей женой», брачный договор считается неверным, ибо не ясно, какую дочь он выдает замуж (на мусульманском Востоке случается, что жениху преподносят совершенно неожиданную невесту).

Жених и невеста должны быть согласны на брак, а не принуждены к нему. Если невеста промолчит, брачный договор признается верным.

Следует отметить, однако, что последнее положение часто не соблюдается. Нередки случаи, когда родители выдают своих дочерей замуж, не спрашивая их мнения, и часто они не учитывают мнение жениха и невесты, особенно когда последние очень молоды, а, как известно, на мусульманском Востоке детей женят очень рано. В Шариате есть прямое указание на возможность заключения брачного договора без согласия жениха и невесты. Для этого нужно лишь, чтобы они согласились на брак после его заключения. И тогда брачный договор также считается действительным. Естественно, на основе этого правила, родители оформляют брачный союз, а затем уговорами, наставлениями заставляют детей на него согласиться. Для таких случаев Шариатом предусмотрено компромиссное правило: если одного из вступающих в брак (жениха или невесту) принудили к браку, то после получения согласия обоих необходимо вторично произнести формулу бракосочетания, что не составляет труда.

В Шариате есть особое правило, которое защищает молодую девушку от необдуманного поступка. Совершеннолетняя девственница должна получить разрешение на брак от отца или деда по отцу. Разрешение от матери и брата не требуется. Если же отец и дед отсутствуют и невеста не девственница, она может вступить в брачный союз без их согласия. Отцу и дедушке по отцу дается также право женить своих несовершеннолетних и умалишенных детей и внуков. Однако по достижении совершеннолетия или в случае излечения последние могут расторгнуть свой брак, если обнаружат связанные с этим злой умысел или махинацию. Все расходы, связанные с браком несовершеннолетних, обычно берут на себя отец или дед по отцу, а дети, когда станут совершеннолетними, должны возместить родителям эти расходы. Если же на счету несовершеннолетнего имеется определенное состояние, то часть его тратится на женитьбу и на уплату махра.

Согласно джа'фаритскому мазхабу, причиной для расторжения брачного договора могут служить семь видов пороков и недостатков (физических и умственных) у женщин. К ним относятся: сумасшествие, слепота, проказа, бессилие, расслабленность, афза (совмещение анального или мочевого каналов с менструальным) и такое устройство полового органа женщины, которое делает невозможным половое сношение.

Женщина также имеет право поднимать вопрос о разводе, если после замужества она узнает, что муж ее сумасшедший или страдает мужским бессилием, или кастрирован, или имеет болезнь, делающую невозможной половую близость.

Муж или жена, имеющие перечисленные недостатки или пороки, расходятся без оформления развода талак. Учитывая этические нормы и психологические факторы, Шариат требует, чтобы причины развода в любом случае не афишировались. Если жена требует расторжения брака по причине мужского бессилия мужа, тот обязан отдать половину махра. Если же он не имел с ней половых сношений (не уединялся с ней на время, достаточное для совершения полового акта), при разводе жена не получает ничего. Разведенная получает весь махр, если муж имел с ней половое сношение (уединялся с ней на время, достаточное для совершения полового акта).

Шариат возлагает на замужних женщин важные обязанности. Они не имеют права без разрешения мужа выходить из дому, без особых причин не могут отказываться от половой близости с мужем. Женщинам вменяется в обязанность ведение домашнего хозяйства, приготовление пищи и одежды для мужа. Если замужняя женщина отказывается выполнять названные обязанности, муж имеет право отказать ей в обеспечении питанием, квартирой и постелью. Муж, по законам Шариата, имеет право наказывать жену за непокорность, но он не имеет права на ее махр, который является ее собственностью.

Если жена выполняет требования мужа, а он не дает ей денег на расходы, по возможности жена делает свои расходы без разрешения мужа из его имущества. Если это невозможно и она вынуждена сама добывать для себя средства существования, она может не повиноваться мужу.

Социально-экономические нужды занимают главное место в правовых нормах Шариата, касающихся семейно-брачных отношений. Муж обязан каждую четвертую ночь проводить у жены, с которой он состоит в постоянном законном браке (наложницы не являются законными женами, и их права и требования еще более ограничены). Он не имеет права не посещать законной жены в течение более чем четырех месяцев.

Если во время бракосочетания сумма махра не определена, брак не теряет юридической силы. Но в этом случае муж накануне сближения с женой обязан дать ей махр в общепринятом размере. Соответственно, если при оформлении брачного договора не определен срок, когда муж должен передать жене махр, она имеет право отказать ему в близости, пока не получит от него полагающийся махр. Если жена хотя бы один раз согласилась быть с мужем в близких отношениях, в дальнейшем она не имеет права отказать ему в этом.

Моральные и этические нормы Шариата запрещают посторонним мужчинам и женщинам смотреть друг на друга. Мужчинам запрещается смотреть даже на волосы посторонней женщины, не говоря уж о лице и руках, на которые нельзя ни просто взглянуть, ни, конечно, полюбоваться, причем мусульманину разрешается смотреть на лицо и руки «женщины Священного Писания» (христианки или иудейки), но, не нарушая законы Шариата, он не может видеть другие части тела христианки или иудейки. А от мусульманок Шариат требует закрыть тело и волосы от посторонних мужчин, желательно даже и от несовершеннолетних мальчиков, которые «отличают хорошее от плохого» (в Шариате часто употребляется это выражение в отношении несовершеннолетних мальчиков. При этом имеются в виду мальчики, уже что-либо знающие об интимных отношениях полов.).

Видеть срамные части тела посторонних запрещено (даже через стекло и их отражение в воде). Тело друг друга (все его части) могут видеть муж и жена и те мужчины и женщины, которые считаются махрамами (мать и сын, дочь и отец), тесть и невестка могут смотреть только на дозволенные части тела.

Шариат запрещает мужчинам смотреть на тело посторонних мужчин и женщинам на тело посторонних женщин — с целью получения чувственного наслаждения. В наше время уже не запрещается рисовать и изображать живое существо, в том числе и человека, но Шариат запрещает мужчине смотреть на портрет знакомой женщины, а также смотреть пристально и с чувственным наслаждением на портрет незнакомой женщины. Шариат не запрещает эстетического наслаждения красотой человеческого тела, исходя из знаменитого хадиса «Аллах красив и любит красоту», однако смотреть на изображенные на фотографиях, портретах, в скульптуре тела посторонних мужчин или женщин с точки зрения Шариата считается аморальным. Более того, имам Газали рекомендовал жениться на красивой женщине, так как это служит защитой для мужчины от стремления к прелюбодеянию.

Если мужчина и женщина вынуждены, например, поставить клизму или вымыть определенные части тела постороннему мужчине или женщине, то они не должны прикасаться непосредственно к телу последних, а постараться укутать их чем-нибудь. Эти правила распространяются и на медицинских работников. Так, врач-мужчина, которому необходимо осмотреть больную женщину, может трогать руками ее тело, но, если можно обойтись лишь осмотром, он не должен касаться его. Если же необходимо ощупать руками ее тело, он не должен смотреть на него. То же и относительно срамных частей тела: врач может осмотреть их, но желательно все же (по Шариату) — через зеркало.

При бракосочетании, если муж ставит условие, что женится на девушке, а потом выясняется, что это не так, он имеет право расторгнуть брак. Если мужчина за неимением жены нарушил запрет Ислама, т. е. имел интимные отношения с женщиной, некоторые ученые рекомендуют, чтобы он женился на ней. Учитывая легкость мусульманского развода, это требование Шариата не создает никаких хлопот для мужчины, но с точки зрения мусульманской этики такой поступок может иметь неприятные последствия как для мужчины, так и для женщины, особенно если он станет известен посторонним.

Находиться в безлюдном месте вдвоем посторонним мужчине и женщине запрещено, даже если они находятся там для молитвы. Если мусульманин или мусульманка сознательно отрицает Бога или посланничество Мухаммада и исламские обряды, Шариат считает такого человека муртадом — отступником. Вероотступничество мужа или жены является причиной прекращения брака. Если женщина, заключив брачный договор, до сближения с мужем стала вероотступницей, брак становится недействительным и она должна переждать период идда, прежде чем прежний брак снова может быть признан действительным, при условии, что жена вернулась в лоно исламской религии. Если же вероотступником станет мужчина, то его мусульманка-жена становится для него запретной, т. е. брак считается автоматически расторгнутым на том основании, что мусульманка не имеет права быть женой немусульманина.

Если во время бракосочетания женщина поставит условие, чтобы муж не увозил ее на другое место жительства и муж согласился с этим, он должен соблюдать условие жены.

Мужчина имеет право женить своего сына на дочери своей жены от первого брака, а отец и сын могут одновременно жениться на матери и дочери. Если женщина, совершив прелюбодеяние, стала беременной, Шариат не допускает аборт, если эта женщина мусульманка или же мусульманином является отец ребенка. Если мужчина совершил прелюбодеяние с незамужней женщиной, а затем женился на ней и родился ребенок, независимо от того, чей этот ребенок, он считается законнорожденным. И в любом случае до семилетнего возраста отец не имеет права отнимать ребенка у матери.

Шариат требует, чтобы совершеннолетнюю девушку по возможности быстрее выдавали замуж. По этому поводу имеется хадис — изречение Мухаммада, где говорится: «Счастлив тот отец, который выдал свою дочь замуж до того, как у нее появилась первая менструация».

Если женщина подарит мужу свой махр с условием, чтобы он не брал больше жен, и если муж с этим согласится, он должен держать свое слово. Это положение мусульманского права есть попытка ограничить многоженство путем подкупа мужа со стороны жены.

Законы Шариата направлены на то, чтобы предупредить внебрачные связи и рождение внебрачных детей. В Исламе незаконнорожденные дети не имеют никаких наследственных прав по отношению к отцу. Однако в остальном внебрачный ребенок ни в чем не ущемляется в правах, так как по Шариату никто не несет ответственности за поступки других людей, в том числе родителей или детей. Ребенок незаконнорожденного, если он рожден в законном браке, считается уже законнорожденным.

В случае когда женщина, будучи уверенной, что муж ее умер во время отлучки из дому, после истечения траурного срока выходит замуж за другого, а затем выясняется, что прежний муж жив, то по его возвращении она должна развестись со вторым мужем, и если последний имел с ней близкие отношения, он обязан дать ей махр на общих основаниях.

В канонах Шариата разработан ряд этических норм, связанных с кормлением грудного ребенка, которые доказывают, насколько глубоко проникает

Шариат во все сферы семейно-бытовых отношений. Так, в Шариате утверждается тот общеизвестный факт, что для грудного ребенка лучшим является молоко матери. Шариат считает неэтичным, хотя и не запрещает, требование матери от мужа-отца платы за кормление ребенка. Однако если она потребует от мужа сумму, превышающую плату няне, муж имеет право отнять у нее ребенка и отдать кормилице. Правда, указанное правило Шариата об оплате матери кормления ее же собственного ребенка редко встречается в практике и не применяется еще и потому, что при совместной жизни нет никакого смысла мужу оплачивать кормление их совместного ребенка. Да и со стороны матери требование платы за кормление грудного ребенка нехарактерно на мусульманском Востоке. О случайности такого положения говорит и тот факт, что вопрос этот подробно не разъясняется в правилах Шариата. Видимо, такой случай может иметь место, если муж развелся с женой или если ребенок родился от временного брака или вследствие прелюбодеяния.

Положение Шариата о няне исходит из общечеловеческих представлений. В частности, он советует нанимать няню с хорошим характером, с добрым и обаятельным лицом и трезвым умом. Но Шариат порицает наем в няни женщины незаконнорожденной или имеющей незаконнорожденного ребенка. Рождение же ребенка от неизвестного отца самым жестоким образом осуждается моральным кодексом Ислама, хотя мусульманское право и не требует наказания такой женщины. Однако морально-этические нормы Ислама создают вокруг семьи подобной женщины невыносимую, унизительную обстановку. Нередко, чтобы избавиться от позора, родители или родственники такой женщины прибегают к физическому уничтожению ее; если же им становится известен мужчина, который опозорил семью, преследуют и его. Часто такие случаи приводят к племенным и родовым кровопролитиям.

Шариат требует, чтобы по возможности новорожденного кормили грудным молоком в течение полных двух лет. В этом деле Шариат подтверждает древние поговорки арабов, тюркских, персидских и других народов о том, что «вкуснее молока матери для грудного ребенка ничего нет». Современная медицина полностью подтверждает это правило: самой здоровой и полезной пищей младенца является грудное молоко.

ПРЕДПИСАНИЯ ШАРИАТА, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ПРЕКРАЩЕНИЮ БРАКА

Любой исследователь, изучающий положения Шариата о семейно-брачных отношениях, приходит к выводу, что развод по мусульманскому праву, в отличие от многих других светских и религиозных законодательств мира, отличается своей поразительной легкостью и отсутствием каких-либо формальностей. Поразительно то, что Ислам, так ревниво борющийся против безбрачия и монашества, создает очень легкие условия для расторжения брака. И парадокс в том, что, несмотря на такую легкость юридического механизма развода, у мусульман очень редки разводы. Здесь действуют строгие исламские моральные принципы. Разводиться с женой, оставлять семью, детей без веских причин осуждается Шариатом. Мужчина, практикующий частую женитьбу и развод, теряет престиж и уважение в мусульманском обществе.

В деле развода мужчина более свободен в своих действиях, чем женщина, хотя формально аналогичное право дается и ей. Единственные условия, которые Шариат ставит перед мужчиной, желающим развестись, — он должен быть в здравом уме и никем не принуждаем к разводу. Кроме того, во время развода женщина должна быть очищена от менструации и муж не должен иметь с ней близости. Муж должен дать развод жене в период ее менструации при соблюдении следующих условий: если он вообще не имел с ней половых сношений или известно, что она беременна, а также в ситуации, если муж находится в другом месте и не знает, очищена ли она от месячных. Если муж имел близкие отношения с женой после прекращения ее менструации, при разводе он обязан ждать второго периода менструации.

Расторжение брака осуществляется, подобно брачному договору, посредством прочтения формулы на арабском языке. Если при заключении брачного договора невеста первой читает формулу, то при разводе первым ее произносит муж. Формула мусульманского развода на арабском языке звучит так: «Завджати Фатимату талик.» («Жена моя Фатима свободна»). Развод может оформить и адвокат мужа. Поскольку желание мужа получить развод, согласно Шариату, не может быть отклонено, жене остается лишь принять развод. Как правило, она имеет право протестовать, только если причиной развода служит обвинение в измене. В таком случае от мужа требуются показания свидетелей, подтверждающих виновность жены. Если муж не сможет доказать виновность жены, он сам получает наказание за клевету на мусульманку.

Женщина, получившая развод, как и вдова, не может сразу выйти замуж, и период, когда она не может выйти замуж, называется идда. В джа'фаритском мазхабе устанавлены следующие правила: сразу после развода может выйти замуж женщина, которой не исполнилось 9 лет, и вдова старше 50 лет, так как считается, что женщины и в том и в другом возрасте не могут иметь детей и потому им не требуется ожидать истечения после-разводного срока. Идда продолжается, в зависимости от мазхаба, от трех менструальных циклов до 4 месяцев и 10 дней (в случае беременности — до разрешения от бремени). Имеет право не ожидать срока идда и может выйти замуж вторично тут же, после развода с первым мужем, женщина, которая, получая развод, не имела близких отношений с мужем. Одна из целей идды — выяснить, не беременна ли женщина, овдовевшая или получившая развод. Другая цель — облегчение восстановления семьи в случае опрометчивого развода. Разрешение от бремени также считается окончанием срока идды. Например, если муж дал развод жене, и она буквально через час родила, считается, что истек ее срок идда.

Шариат всесторонне регулирует все сферы жизни мусульман. Даже такой сугубо личный вопрос, как поведение женщины, потерявшей мужа, регламентируется его правилами. Небеременная женщина, у которой умер муж, обязана по Шариату соблюдать траурный срок в течение 4 месяцев и 10 дней, и лишь после этого она может выйти замуж вторично. Если же после смерти мужа она осталась беременной, то траурный срок продолжается вплоть до рождения ребенка. В период траура женщине-вдове запрещается надевать яркие платья, сурьмить брови, украшать себя и квартиру. Даже малейшая ошибка, нарушающая правила соблюдения траура по мужу, считается недопустимой. Так, если женщина после истечения траурного срока вышла замуж за другого и вдруг выяснилось, что первый муж умер позже, чем предполагалось, она должна развестись со вторым мужем и ждать полного истечения траурного срока.

По Шариату практикуется два основных вида развода:

- полный развод (талак баин);

-развод с возможностью возврата к прежним семейным отношениям (талакраджи).

При разводе талак баин муж может вернуть себе жену лишь после того, как после срока идда она заключит полноценный брак с другим мужчиной, разведется с ним и затем снова проведет срок идда. Таким образом, талак баин является окончательным разводом. В джа'фаритском мазхабе указаны следующие варианты талак баин:

развод получает жена, не достигшая девятилетнего возраста;

вдова (яиса) старше 50-60 лет;

муж не имел близких отношений с женщиной, с которой заключил брачный договор;

третий талак (т. е. после двух талаков раджи третий автоматически является талак баин). Вдова-сайида (ведущая свое происхождение от

рода Пророка Мухаммада) старше 60 лет или обыкновенная мусульманка, достигшая 50-летнего возраста, получив развод, теряет право возвращения к мужу, и муж не может возвратить ее к себе путем заключения нового брачного договора. Женщина, вышедшая замуж и по каким-либо причинам не имевшая близких отношений с мужем, получив развод, также теряет право возвращения к мужу. Самым легким на вид и самым тяжелым по последствиям обычно бывает так называемый трехкратный талак. Стоит мужу в гневе повторить трижды «ты мне не жена», как супруги, по мнению некоторых мусульманских ученых, тотчас становятся запретными друг для друга. Если жена пожелает восстановить прежнюю семью, она должна выйти замуж за другого, развестись, и лишь после этого возвратиться к прежнему мужу. Причем и в этом случае Ислам не признает фиктивного брака. Как правило, муж сам находит подставного мужа для своей жены. Поэтому часто в проповедях му сульман предупреждают не относится легкомысленно к слову «талак».

Раджи в буквальном смысле не является окончательным разводом. Термин «раджи» означает «возвращающийся». И развод этот значит, что муж, дав жене развод, может раскаятся и изъявить желание возвратиться к ней или вернуть ее к себе. Муж при таком разводе не теряет права примириться с женой и возвратиться в семью. Как правило, во время идды при развода раджи жена не покидает дом мужа. Шариат рекомендует мужу при возвращении к жене во всеуслышание не признаваться в своей ошибке, по лишь намеками дать понять жене, что он возвращается к ней. Потому-то Шариат требует, чтобы муж не выдворял жену из дома, если он дал ей развод раджи. Если муж решил возвратиться к жене после первого или второго развода раджи, то для этого никаких свидетелей не требуется.

Хулу является таким разводом, при котором жена должна материально компенсировать мужу развод, вознаградить его за предоставленную ей свободу. Жена предлагает мужу свой махр или другую свою собственность в качестве дара за право получить от пего развод. При этом ни жена, ни муж не углуб-ляются в причины, вынудившие жену сделать такой шаг. Если муж согласен на такой компромиссный развод, Шариат считает его законным.

Развод путем отречения (мубарат) до некоторой степени схож с разводом хулу, но между ними есть и различие. В обоих случаях при разводе муж получает от жены компенсацию (материальную) за согласие на развод. Различие же состоит в том, что если при разводе хулу инициатива развода принадлежит жене, а муж не согласен и соглашается лишь с условием получения от жены материальной компенсации, то при разводе мубарат оба они согласны на развод, но муж первым ставит условия и требует материального

вознаграждения, тогда как в разводе хулу жена сама предлагает это вознаграждение. Развод мубарат характеризует мужа как человека низкого, бессовестного, выклянчивающего у жены ее приданое.

При разводе мубарат муж не имеет права требовать от жены вознаграждения, превышающего стоимость ее махра, тогда как при разводе хулу Шариат допускает такое превышение, поскольку развод требует жена и она же определяет сумму вознаграждения. И хулу, и мубарат оформляются одинаково, с указанием вида развода, суммы и вида вознаграждения.

Правила развода разработаны в Шариате до мельчайших деталей. Так, в нем предусмотрено, что жене умалишенного может дать развод отец или дед по отцу мужа. Если мужчина добился развода какой-то женщины с ее мужем путем обмана и затем женился на ней, развод этот считается верным с точки зрения юридических норм Шариата, но по этическим нормам Ислама является тяжким грехом. Здесь Шариат действует в соответствии с высказываниями древних: «То, что можно оправдать с юридической точки зрения, не всегда может быть оправдано с точки зрения моральных норм и нравственности». И поскольку все аморальные поступки не зафиксируешь в законодательстве, Шариат во многих случаях отделывается просто проклятием нарушителей моральных принципов. Так и в приведенном случае: он посылает проклятие и на мужа-соблазнителя, и на женщину, согласившуюся на грех.

Если посторонние мужчина и женщина по ошибке имели близкие отношения, принимая друг друга за мужа и жену, женщина не должна подходить к своему настоящему мужу, пока не пройдет срок идда, из опасения возможной беременности от этой ошибочной встречи. Если у женщины потерялся муж и она желает выйти замуж за другого мужчину, она не может самостоятельно решать этот вопрос и должна обратиться за советом к духовному лицу.

СПОСОБЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ

Вопрос определения совершеннолетия рассматривается в правилах Шариата прежде всего для того, чтобы возложить на плечи молодого поколения обязанность выполнения религиозных требований, сделать его ответственным перед мусульманским законом.

Известный персидский поэт и мыслитель XII в. Саади Ширази писал о совершеннолетии (словами одного своего современника): «В книгах написано, что оно имеет три признака: во-первых, пятнадцать лет, во-вторых, поллюция и, в-третьих, появление волос спереди, однако в действительности оно имеет всего один признак: то, чтобы ты заботился о служении Господу Славному и Великому больше, чем о наслаждении плоти; кто не обладает этим свойством, того мудрецы не считают совершеннолетним»[44]1.

Став совершеннолетним, человек по правилам Шариата обязан сознательно поставить себя под контроль Божественных законов и выполнять их требования. Если же действия и поступки совершеннолетнего противоречат исламским догмам, то, как утверждает Шариат, его ждет Божественное наказание. И кроме того, он подлежит и наказанию земными методами по земным нормам. Поэтому не случайно в мусульманском праве мы встречаем специальный раздел — «Наказания за греховные поступки». И правдивость, и честность, и верность, и нравственность, и безнравственность — все качества и поступки человека рассматриваются в нерасторжимом единстве с учением Ислама. Кроме того, по мусульманским законам только совершеннолетние могут распоряжаться своим имуществом.

Способы определения совершеннолетия по Шариату просты. Более того, по этому вопросу нет единого мнения у пяти основных юридических школ.

Признаки достижения совершеннолетия по Шариату в основном сводятся к следующему:

выделение спермы или менструация;

достижение 15 лет для мальчиков и 9 (или 15) лет для девочек (по лунному летосчислению).

вырастание грубых волос в нижней части живота.

Вырастание грубых волос на лице, груди и под мышками, так же как появление усов, огрубление голоса и т.д., Шариат не признает в качестве признаков совершеннолетия.

Способы определения совершеннолетия в Шариате и возложение на достигших совершеннолетия юношей и девушек религиозных и светских обязанностей во многом соответствуют традициям Ближнего и Среднего Востока. Так, поверье о том, что в краях с жарким климатом девочки созревают быстрее, послужившее причиной замужества девочек в раннем возрасте, кажется отраженным в Шариате. Совершеннолетними считаются люди в возрасте от 16 до 34 лет, возраст от 34 до 51 года называется ку-хул («взрослый», «средних лет»), для стариков же есть термин шейх.

Глава 4

ЗАПРЕТЫ ШАРИАТА

ЗАПРЕТЫ В ТОРГОВЛЕ И ФИНАНСАХ

Исключительно важное место занимают в изучении торгово-финансовых сделок Ислама запреты, порицаемые и неодобряемые Шариатом установки. Изучение торговых запретов Ислама дает возможность понять характер торговых сделок и связанных с ними юридических норм Шариата на мусульманском Востоке. Незнание этих законов может принести, в частности, ущерб при заключении торговых договоров со странами мусульманского Востока, ибо некоторые запреты Шариата касаются также торговли между мусульманами и немусульманами.

В шести случаях Шариат запрещает торговые сделки — это купля и продажа «нечистот» (к числу «нечистот» Шариат относит свинину, алкогольные напитки и т. п.); купля и продажа узурпированных товаров; купля и продажа предметов, не являющихся собственностью продающего (например, непойманного хищного животного); торговое дело, связанное с запретной, азартной игрой (кимар или кумар); сделка, в которой имеется момент ростовщичества (риба); продажа «смешанных» товаров, отделить которые друг от друга невозможно (например, масла, смешанного с другим жиром).

Запрещено также продавать вещи, испачканные нечистотами. Если человек продает, например, запачканные нечистотами вещи, в которых покупатель собирается совершать молитву, он обязан сообщить об этом покупателю. Если с нечистотами смешано масло и отделить его невозможно, Шариат запрещает продавать его для приготовления пищи, но оно может продаваться как топливо. Во всех случаях продавец должен предупредить покупателя о том, что товары «смешанные».

Если ходовые лекарства или парфюмерные изделия привезены из немусульманских стран и неизвестно, использовались ли при их приготовлении «нечистоты», с точки зрения Шариата их купля-продажа допустима, но из предосторожности запрещено торговать животным маслом и жиром, купленным в стране «неверных» или у «неверного». Торговля ими допускается лишь в том случае, если масло или жир, купленные в немусульманских странах или у «неверного», извлечены из животного, зарезанного по правилам Шариата. Если, например, лиса убита не по правилам Шариата или сдохла сама, купля-продажа ее шкурки запрещена. Купля-продажа мяса, жира или кожи допустима, если они получены из рук мусульманина, но если мусульманин получил их из рук немусульманина и не знает, извлечены ли они из животного, зарезанного по правилам Шариата, торговать ими, с точки зрения Шариата, нельзя.

Купля-продажа алкогольных напитков также запрещена. Недействительна и продажа вещей, отнятых насильно (гасб). Так что если кто-то продал вещь, отнятую у другого человека, выручку он должен вернуть владельцу. Купля-продажа музыкальных инструментов (даже детских) запрещена. Недопустимой считается и покупка съедобного товара с целью производства «запретного», например, винограда на вино. Запрещенная (недействительная) торговая сделка называется батил. Запрещена купля-продажа статуй и памятников. Продажа некоторых товаров (мыла, например) с изображениями на них живых существ допустима, поскольку учитывается, что при пользовании ими изображение сотрется. Как отмечает французский исламовед А. Массэ, некоторые законоведы допускают также изображение животных на предметах, которые топчут и мнут (ковры, подушки). Но, как правило, в мусульманских странах избегают изображать живые существа на пищевых продуктах, на коробках и сосудах с пищей (абсолютно недопустимо изображение нечистых, с точки зрения Шариата, животных — собак, свиней и т. д.).

Продавать и покупать что-либо, выигранное в азартную игру или украденное, запрещено, и если кто-то купил такой товар, он должен вернуть его настоящему владельцу.

На мусульманском Востоке, как и в других странах мира, в торговых делах существенную роль играют посредники, скупщики. Они, как правило, получают деньги за счет производителей продуктов и промышленных товаров. Особенно отличаются этим городские скупщики, покупающие товары или продукты по низкой цене и перепродающие их по завышенным ценам, получая большие прибыли. Хотя в правилах Шариата на этот счет нет конкретных указаний, но весь дух его пропитан призывом, чтобы торговлей занимались сами производители, как можно меньше прибегая к услугам маклеров и скупщиков. Это объясняется тем, что шариатские законы только зафиксировали действительное отношение к этой категории людей со стороны масс, которые они всегда беззастенчиво обирали.

Торговля была одним из самых почетных и важных занятий курайшитов Мекки. Первоначально (до пророческой деятельности) Мухаммад также занимался торговым делом. И тем не менее Ислам запрещает давать в торговых делах религиозную клятву. Алчность и склонность торговцев к обману всегда настораживала исламских деятелей, так как нередко

торговцы давали ложные клятвы, когда это было им выгодно.

У мусульман существует деловое соглашение (сулъх), которое не имеет прямого отношения к торговым сделкам, но по своему характеру оно очень напоминает куплю-продажу. Такое соглашение может быть заключено между сторонами, одна из которых предоставляет другой часть своего богатства, какое-то имущество, а доходы они делят на взаимовыгодных условиях. Например, владелец овец поручает чабану пасти и доить их с тем, чтобы получать от чабана определенное количество масла и сыра. Непременное условие этой сделки — возраст овец должен быть не менее года. В зависимости от договоренности владелец может ничего не брать от чабана. Расторжение такого рода соглашения также производится по правилам Шариата о купле-продаже. Получать ростовщический процент (риба), как и продавать фальшивое золото, строго запрещается. По этому поводу имеется хадис, где утверждается, что заниматься ростовщичеством и получать процентную надбавку по тяжести греховной равно семидесяти зина (прелюбодеяниям)[45]1. Шариат допускает товарообмен с условием, что там не будет иметь место ростовщичество. По джа'фаритскому мазхабу, допускается брать риба с кяфира, не находящегося под защитой Ислама. Характерно, что по джа'фаритскому мазхабу также допускается получение процентной надбавки в сделках, происходящих между родителями и детьми или между супругами. Эта юридическая уловка практически не применяется, ее чаще всего используют родители, чтобы привлечь детей к торговым делам, так что в конечном итоге полученная процентная надбавка перекочевывает из одного кармана в другой в пределах семейного круга.

О запрете взимания процентов в Коране говорится во многих сурах. Но поскольку Коран и Шариат поощряют торговлю, которая фактически является взиманием процентов в виде торговой прибыли, можно уверенно сказать, что взимание процентов допустимо осуществлять в прикрытой форме. Еще в раннем Средневековье под видом торговли получали процентную надбавку. И поэтому Коран обрушивается на торговцев: «Они говорили, ведь торговля — то же, что рост», а Аллах разрешил торговлю и запретил рост: «Уничтожает Аллах рост и выращивает милостыню» (2:276-277). Коран обвиняет евреев за то, что они взимают процентную надбавку и занимаются ростовщичеством: «...из-за того, что они брали в рост, хотя это было им запрещено, и пожинали имущество людей попусту, мы и приговорили неверным из них мучительное наказание» (4:159).

Вопрос о запрете взимать процентную надбавку остается одной из главных проблем многих современных международных исламских форумов, так как в наше время нет ни одной мусульманской страны, не производящей кредитных операций с немусульманскими государствами. Данный запрет Ислама тормозил развитие кредитно-экономических отношений и создание национальных банков в мусульманских странах. Вопрос о процентной надбавке (риба) был одним из главных для развития национальной экономики получивших политическую независимость мусульманских государств. Было разработано несколько теорий, касающихся банковского дела, займов и ссуд, производимых по нормам Шариата. Почти все они осудили взимание риба с одолженного капитала как проявление эксплуатации человека человеком, но в них всесторонне рассмотрены возможности эксплуатации самого капитала.

Известный египетский реформатор Ислама шейх Мухаммад Абдо еще в начале XX в. в своей фетве об иностранных банках юридически обосновал допустимость получения процента от капитала. Фетва Мухаммада Абдо способствовала организации национальных банков в Египте и в других мусульманских странах.

Итак, во всех мусульманских странах богословы и исламские идеологи ведут полемику по вопросу о взимании процентов. Что же касается деловых финансовых кругов мусульманских стран, то они спокойно ведут (между собой и иностранными банками) кредитные операции и получают процентную надбавку. Нефтяные короли Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна, Ирана и других мусульманских стран держат свои капиталы в крупнейших банках Европы и Америки и получают процентную прибыль. Они утверждают, что сам капитал дозволено эксплуатировать и что Шариат не запрещает мусульманам вкладывать денежные средства в банки и получать проценты, а такая операция не является ростовщичеством.

ЗАПРЕТЫ ИНОВЕРЦАМ ВСТУПАТЬ В СВЯЩЕННЫЕ МЕСТА ИСЛАМА

Среди запретов Ислама особое место занимает недопущение к священным местам иноверцев.

Классическому Исламу неведомо разрешение посещать молитвенные дома и другие священные места туристам, тем более немусульманам. Молитвенные дома — мечети — первоначально назывались Байт Аллах (дом Аллаха). Такое название закрепилось и сохранилось до наших дней лишь в отношении мекканской мечети — Байт Аллах аль-Харам (Заповедный дом Аллаха). Территории мечети в Медине (Мечеть Пророка) и в Иерусалиме (мечеть аль-Акса) также называются харам (Заповедное место).

По мнению многих, мечеть в Исламе имеет строго ограниченное назначение — только для молитвы и служения Богу. Заходить в мечеть без дела не рекомендуется.

Естественно, в наши дни эти запреты до определенной степени ослабились. Сейчас многие мечети — грандиозные архитектурные и исторические памятники Ислама — превращены в объекты туристских посещений. Посещение мечети туристами-немусульманами запрещено лишь в день общественной молитвы (по пятницам) и в праздничные дни.

Однако священную область Саудовской Аравии — Хиджаз, где находятся священные города Ислама Мекка и Медина, и некоторые мечети в других местах и в наше время строго запрещено посещать немусульманам.

Предполагать, что запрещение немусульманам посещать мечети имеет целью укрытие от немусульман каких-то магических тайн или обрядов Ислама — ошибочно. В основе этого запрета лежат два фактора: понятие о «нечистоте» и «осквернении» и запрещение для молитвенных домов получать какие-либо доходы.

Немусульманам, в том числе христианам и иудеям, хотя они по Исламу являются последователями единого Бога — «людьми Священного Писания», — запрещено входить в мечети, так как они употребляют алкогольные напитки, свинину (кроме иудеев), занимаются ростовщичеством и т. д. и поэтому считаются «оскверненными» с точки зрения Ислама.

Поскольку в представлении мусульман немусульмане являются «нечистыми», считается, что они могут осквернить мечеть своим посещением. Искоренение немусульманских верований в Аравии и запреты немусульманам иметь постоянное место жительства на территории Хиджаза связаны также с известным изречением Мухаммада: «В земле арабов не будет двух религий».

Туристы-немусульмане своим посещением исторических памятников Ислама, в том числе и мечетей, приносят доход государству. Классически этот доход считается запретным. Сейчас этот запрет снят. Мекка и Медина и гробница имама Хусейна в Кербеле (Ирак), имама Резы в Мешхеде (Иран), имама Али в Неджефе (Ирак), святой Масумы в Куме (Иран) и некоторые другие места составляют исключение.

Посещение Мекки и Медины немусульманами запрещается особенно строго. Не случайно, что название этих двух небольших городов, как уже говорилось, включает особый эпитет — алъ-харамайн (два заповедных). Портовый город Джидца в Саудовской Аравии является последним пунктом, дальше которого немусульманам запрещено проезжать в сторону Мекки и Медины.

Строгое запрещение немусульманам посещать Мекку бросало вызов и увеличивало число отчаянных европейцев, которые стремились заглянуть внутрь священной Каабы. Одни искренне хотели ознакомиться с религиозной и духовной жизнью арабов и мусульман, других привлекали коммерческие дела, третьих — миссионерство. Все, кто проникал в Мекку, выдавали себя за мусульман. Когда кто-то из них попадал в руки полиции, он подвергался строгому экзамену на знание арабского языка, обрядов паломничества, молитвы и Корана. Если иноверца опознавали, разъяренная толпа разрывала «осквернителя» Каабы на куски. Даже законы Ислама, запрещающие проливать кровь в этом священном месте, не могли остановить возмущенную толпу. Нередко полиция пыталась не допустить пролития крови, но далеко не всегда она была в состоянии спасти человека, которого толпа разоблачала как иноверца.

В 1842 г. под арабским именем Хаджи Умара в Мекку проник француз Леон Рош. Он был опознан как немусульманин (причиной явилась оплошность с его стороны во время предмолитвенного омовения) и спасся он чудом. Также чудом избежал смерти известный голландский востоковед Снук Хюргронье, который под арабским именем Абдул Гаффара находился в Мекке в 1883 г. Хюргронье покинул Мекку до того, как туда дошел слух о том, что под арабским именем скрывается христианин, намеревающийся увезти из Аравии ценные камни с таинственными надписями. Ульрих Гаспар Зетцен, который посетил Мекку в 1810 г., несмотря на его прекрасное знание арабского языка и мусульманских обрядов, погубил себя чрезмерным увлечением наукой. Его коллекция змей, законсервированных в винном спирте, ботаническая и минералогическая коллекции вызвали у арабов подозрения (его приняли за опасного колдуна), и в 1814 г. по пути из Мекки в Москат он был убит. Английский востоковед Джон Фрайер Кин, который проник в Мекку в 1872 г. под именем Хаджи Мухаммада Амина, избежал смерти только благодаря своей ловкости и знанию сложных арабских ругательств.

И в наше время немусульман, попавших в запретные зоны священных городов Ислама, подстерегает опасность. Во время урагана два голландца, ехавшие на своих машинах из Эр-Рияда в Джидду, заблудились и по ошибке попали в Мекку. Они отделались легко — двухмесячным заключением. Правда, прежние строгие запреты сегодня в определенной степени смягчены. Так, американцы, служащие морских и воздушных портов и промышленных предприятий, живут в Эр-Рияде и Джидде. В Саудовской Аравии в наши дни проживает довольно много иноверцев, и хоть им запрещено въезжать в Мекку и Медину, они спокойно ездят в окрестностях этих городов, где раньше иноверцев ждала смерть.

Одной из главных причин истребления иноверцев, пытавшихся проникнуть в Мекку, была миссионерская деятельность некоторых из них. Именно они ставили чаще всего под удар своих единоверцев, которые действительно старались получить объективные сведения об обычаях, нравах, религиозных верованиях арабов и других народов Ближнего и Среднего Востока. Посещая Мекку под видом мусульман, христианские миссионеры писали лишь о дикости, фанатизме и религиозной нетерпимости последователей Ислама.

Нередко европейские колонизаторы, особенно английские и французские, использовали обращение в Ислам соотечественников в своих колониалистских целях. Так, упомянутый уже обращенный в Ислам француз Леон Рош (Хаджи Умар), который был личным другом национального героя Алжира Абдул Ка-дера, во время путешествия в Мекке, Египте и Тунисе добился от влиятельных мусульманских улемов фетвы (богословско-юридическое заключение), где разъяснялось, что если «неверные» уважают религию и обычаи арабов-мусульман, то для них вполне допустимо жить под властью иноверцев.

Эта фетва была составлена более 130 лет тому назад. Под термином «неверные» здесь подразумевались французы. Остановимся на этом термине, как его понимает Шариат. Как уже говорилось, согласно Исламу, христиан нельзя называть «неверными». По Корану, христиане и иудеи являются последователями единого Бога и «людьми Священного Писания», но если христиане и иудеи оккупируют мусульманскую страну или пытаются искоренить Ислам, по мусульманскому праву они приравниваются к «неверным». Поэтому-то в упомянутой фетве французские колонизаторы именуются «неверными».

Мусульманские богословы нередко издавали подобные фетвы и сотрудничали с колонизаторами. В период английского господства в Индии английская колониальная администрация добивалась такой же фетвы от мусульманского духовенства в Индии. Фетвы такого рода, с одной стороны, в определенной степени уменьшали фанатизм в отношении европейцев, а с другой — отрицательно сказывались на национально-освободительном движении.

Многие исследователи приходят к выводу, что во время паломничества нельзя составить себе достоверное мнение о нравах, обычаях жителей Мекки, Медины, Джидды и других населенных пунктов, где в это время накапливается огромное число паломников. В этот период Мекка превращается в огромный людской муравейник. Все местные жители обслуживают паломников, которые заполняют все гостиницы и частные дома. За короткий период паломничества жители названных городов собирают средства на целый год жизни. По окончании этого периода Мекка и Медина как бы погружаются в 10-месячный сон. Люди, прибывающие сюда в это время, находят местных жителей — арабов гостеприимными, щедрыми и справедливыми.

Район этот является колыбелью трех мировых религий — иудаизма, христианства и Ислама. Восточные корни христианства и библейские истоки находятся в этих местах.

ЗАПРЕТЫ В МУСУЛЬМАНСКОМ ПОСТЕ

Мусульманский пост является самым строгим из исламских обрядов. Это признают и основатели Ислама, и известные богословы. Аль-Газали, крупнейший богослов-философ XI в., говорил, что пост имеет целью дать возможность мусульманам проверить свою силу воли и терпение перед Всевышним и является средством для «обуздания страстей»[46]1.

Пророк сравнивал пост с закятом. Он говорил: «Ас-саум — закят алъ-джасад» («пост является закятом тела»).

От постящихся требуют отказа от всего, что могло бы нарушить пост. Чтобы верующие не нарушили предписаний поста, Шариат установил ряд запретов и порицаний. В период поста запрещается капать лекарство в глаза и сурьмить брови, потому что запах лекарства или сурьмы может дойти до ноздрей и горла и принести удовольствие постящемуся. Все, что ослабляет тело — донорство, посещение бани, вдыхание запахов табака, цветов, нахождение в воде, применение душистых веществ, удаление зубов — и все другое, что может привести к появлению крови («нечистоты») во рту (чистка зубов влажной палочкой), порицается. Целовать жену и заниматься любым делом, которое может привести к возбуждению тела, также порицается.

Шариат разрешает во время поста принимать лекарства, если здоровью угрожает опасность, но если можно потерпеть, рекомендуется отказаться и от принятия лекарства.

Соблюдение 30-дневного поста в месяце рамадан обязательно. Трудность этого обряда логически обоснована в самом Шариате тем, что пост является одним из наказаний за нарушение мусульманских законов и видом искупления. Например, если мусульманин совершил какой-либо проступок, не заплатил закят, обманул в торговых делах и т. д., в виде наказания ему назначают наряду с другими видами искупления также дополнительный пост. Соблюдать дополнительный пост в дни праздников Курбан-байрам и Ураза-байрам запрещено.

Женщине запрещается соблюдать дополнительный пост, если это ущемляет права мужа и мешает его делам, для проведения поста она должна получить согласие мужа. Дети также не имеют права соблюдать дополнительные посты без разрешения родителей.

Бывает так, что очень слабые пожилые люди, не слушая совета врача, принимают решение поститься и подвергают свое здоровье опасности, причем одной из причин соблюдения поста слабыми пожилыми людьми является боязнь негативного общественного мнения. По Шариату, больные и немощные люди освобождаются от поста.

Для соблюдения дополнительных постов Шариат установил особый график: исключается дополнительный пост в месяце рамадан, в «запретные» и «порицаемые» дни, во время праздников и т. д. Пост одобряется в следующие дни: первый и последний четверг месяца; в первую среду после истечения первых 10 дней месяца, 13, 14 и 15-го числа; в любые дни в месяцы раджаб и шаабан; дни с 4-го по 9-й месяца шавваль; 25 и 29-го числа месяца зуль-ка-да; 1-9-го числа месяца зуль-хиджжа; в день арафа-та (9-й день месяца зуль-хиджжа; когда паломники пребывают у горы Арафат в Мекке) в день мубахил (день проклинания идолов); 1, 3 и 7-й дни месяца мухаррам; день выступления Мухаммада со своей миссией (27-го раджаба). Это неполный график дней для дополнительных постов, предлагаемый Шариатом правоверным для покаяния и проявления силы своей веры перед Богом.

Учитывается, что строгость и тяжелое бремя поста могут привести к его нарушению. Для этого в Шариате определены формы и методы искупления грехов за нарушение предписаний поста. В нем говорится, что если кто-либо нарушил пост в месяце рамадан (хотя бы один день сознательно не постился), он обязан искупить свою вину. Если же нарушивший пост не в состоянии искупить свою вину указанными для этого средствами, Шариат предлагает обратиться для отпущения грехов к Богу, произнеся на арабском языке формулу «астагфируллах» (буквально: «Боже, прости»).

Как уже говорилось, один из видов искупления за нарушение поста в месяце рамадан — это соблюдение дополнительного поста в течение двух месяцев. Разрешается дополнительно поститься 31 день подряд, а оставшиеся 29 дней можно поститься в любое другое время в течение года. Шариат строго запрещает интимные отношения между мужем и женой по время поста. Нарушившие запрет должны дать искупление, правила которого Шариат излагает весьма подробно.

К числу дополнительных постов относится и обязательный пост када, который совершается в случае, когда верующий не постился в месяце рамадан и дал обет соблюдать пост в другое время. Такой обет не может быть нарушен. В случае, если человек, давший обет, умирает, его наследники (старший сын) должны поститься за него.

Хотя Шариат и разрешает не соблюдать пост некоторым категориям людей (больным, женщинам, имеющим менструацию, и т. д.), по выздоровлении они должны выполнить предписания поста.

Шариат порицает соблюдение дополнительных постов в дни отдыха, установленные для последователей трех религий: в пятницу (день мусульман), воскресенье (день христиан) и субботу (день иудеев).

ЗАПРЕТЫ ИСЛАМА В ОБЛАСТИ ИСКУССТВА

Запрещение Шариата изображать живые существа (человека, животных, птиц, насекомых и т. д.) выдвинуто мусульманскими учеными прежде всего во избежание идолопоклонства и из опасения многобожия. Мухаммад и его последователи ревностно уничтожали идолов в Мекке и в других местах. И этот запрет в Коране прямо относится именно к идолам. «Вот, — сказал Ибрахим отцу своему Аза-ру, — неужели ты идолов превращаешь в богов? Я вижу, что ты и твой народ — в явном заблуждении» [6:74].

Другая причина запрещения изображений живых существ по Шариату — не допустить человека своим творчеством конкурировать с Богом. Ислам считает, что создание живого существа — дело Бога, который является Творцом. Человек же, если и изображает живое существо (скульптура или портрет), он никогда не может одушевить его и привести в движение. Бог — вот «кто придает вам форму в утробах, как пожелает» [3:4]. На основе приведенных и других стихов Корана, в которых отсутствует прямое запрещение изображения живых существ, эта идея позже была развита в Сунне и хадисах. И в итоге появилось запрещение изображать живые существа. Изображать растения, вещи и геометрические фигуры Ислам разрешает.

Правда, полный отказ от создания образов живых существ на мусульманском Востоке так и не был осуществлен. Львиный фонтан Альгамбры в Гренаде, лазурное изображение солнца и льва медресе Шир-дар в Самарканде (воздвигнуто Ялангтуш-бием в XVII в.) и другие поражают своей красотой. Одной из вершин исламского искусства являются миниатюры в рукописях с изображением персонажей литературных произведений, для иллюстрирования которых они создавались.

Запрет изображать живые существа сказался на развитии изобразительного искусства в странах мусульманского Востока. Возможно, следствием этого запрета является то, что мы не имеем представления о том, как выглядели многие известные поэты, средневековые философы, правители, полководцы. В начале прошлого века египетский реформатор Ислама шейх Мухаммад Абдо издал фетву, где говорилось, что мусульмане могут заниматься изобразительным искусством и скульптурой, что опасность поклонения идолам миновала. В настоящее время запрет на изображение живых существ практически не существует. Рисование портретов или фотографирование человека порицается, но это никого ни к чему не обязывает.

Мусульмане уже давно привыкли к иллюстрированным газетам и журналам, издаваемым в их странах, к кинофильмам и телевидению, но еще существуют страны, где кинотеатры отсутствуют, и это прежде всего относится к Саудовской Аравии: Фейсал, еще будучи принцем, хотел открыть кинотеатр в столице Саудовской Аравии, но шейхи, вожди племен, мусульманское духовенство, узнав об этом, заявили королю, что покинут страну, если будет открыт «дом шайтана». Появление на экране человеческого лица приводило последователей строгого ваххабитского учения в ужас.

Мусульманские страны под сильным воздействием науки и киноискусства перешагивают традиционные запреты в области изобразительного искусства, однако спорных, нерешенных вопросов все еще много. Дискуссия в каирской печати относительно экранизации истории начального этапа Ислама была весьма бурной. Один из главных вопросов дискуссии касался возможности показывать Пророка Мухаммада, его сподвижников и семейство на экране; по этому поводу богословы высказывали самые разные и противоречивые мнения. Одни утверждали, что экранизация жизни и деятельности основателей Ислама неправомерна с точки зрения Шариата, другие — высказывали противоположное суждение. В частности, один из известных шейхов университета Аль-Азхар, Ахмад Хасан, говорил, что показывать на экране сподвижников Мухаммада допустимо с условием, что актеры должны отличаться хорошей репутацией, быть правдивыми, честными и богобоязненными. Этот шейх также высказал мнение, что актеры, сыграв роли сподвижников Пророка, должны затем отказаться от актерского дела до конца жизни. Другое мнение высказал доктор Мухаммад Фаххам, который заявил, что если церковь в Европе позволяет показывать на экранах пророков и исторических деятелей своих религий, — это ее дело, которое, в свою очередь, не является примером для мусульман.

Дискуссия мусульманских богословов в Египте на тему «Ислам и киноискусство» завершилась решением, что неправомерно показывать на экране Мухаммада, его сподвижников и их жен; она вызвала фетву управления по делам Аль-Азхара, запрещавшую экранизацию жизни Мухаммада и его ближайшего окружения, но указывавшую, что запрет отнюдь не распространяется на экранизацию истории Ислама.

Как уже отмечалось, запрет на изображение живых существ наиболее подробно изложен в хадисах Мухаммада, послуживших основой для его закрепления в Шариате. Приведем некоторые из них. Мухаммад говорил: «В Судный день великому мучению будут подвергнуты художники», «Дом, в котором имеются портреты, — не войдут туда ангелы».

Говоря о запретах Шариата изображать живые существа, мусульманские богословы часто ссылаются на известный хадис, где говорится, что всех тех, кто будет заниматься изображением живых, «в день Последнего суда ждет страшная кара: изображенные сойдут с картин, потребуют, чтобы им дали душу, и если художник не выполнит это требование, он будет гореть в вечном пламени».

Иконоборческая тенденция Ислама основывается на отрицании возможности изображения божества. По мусульманскому учению Бог абсолютно един и непостижим материальными органами или воображением, Его нельзя видеть глазами, нельзя осязать или обонять. В 112-й суре Корана о Нем говорится: «Он — Аллах — един, Аллах вечный, не родил и не был рожден и не был Ему равным ни один» [112:1-4].

Из всего этого мусульманские богословы делают вывод, что Бога нельзя представить материально и тем более изобразить. В дальнейшем же эта иконоборческая тенденция привела к отрицанию и запрету изображать любые живые существа. Однако эти запреты Ислама и Шариата никогда не были абсолютными. Они касались, главным образом, общественных, в частности, культовых зданий, в которые нельзя было помещать изображения людей; касались также Корана и богословских книг, где допускались лишь орнаментальные изображения.

Запреты Ислама в области искусства, в том числе запреты изображения живых существ, связаны прежде всего с тем, что Ислам как монотеистическая религия возник и развивался в жесточайшей борьбе с идолопоклонством и язычеством. Ислам выдвинул данный запрет во имя избежания идолопоклонства и из опасения отклониться от служения единому Богу. Эта идея легла в основу запрета изображать любое живое существо.

В настоящее время делаются попытки доказать, что изображение живого существа никогда не было полностью запрещено. Для доказательства этого часто цитируется изречение Мухаммада из достоверного сборника хадисов аль-Бухари, известное под названием «Штора с рисунком». В хадисе рассказывается, как однажды Пророк Мухаммад, совершая молитву в комнате своей жены Айши, увидел на шторе рисунок птицы и распорядился убрать штору. Айша сняла штору и сшила из нее наволочку для митакка (круглая восточная подушка), против чего Пророк не возражал. Турецкий идеолог Мехмет Шукрю Сёзер объясняет это так: главное — во время молитвы не иметь перед собою рисунка живого существа. На современном этапе для многих верующих мусульман обычными стали портреты, скульптура, рисунки и фотографии живых существ.

ЗАПРЕТЫ В СЕМЕЙНО-БРАЧНЫХ ВОПРОСАХ

Ислам запрещает мужчинам вступать в брачный союз с определенными категориями женщин. Жениться на матери, родной сестре, теще — запрещено. Также запрещено жениться на женщинах, которые являются для мужчины махрама. Кто является для мужчин махрама? Если мужчина заключил брачный договор еще до того, как супруги стали близки, предки жены женского пола (мать, бабушки по отцу и матери и дальше) уже считаются родственницами мужа; после того, как брак стал уже реальным, все потомки жены женского пола (дочь, внучки, правнучки и дальше, в том числе и те, которые родятся после) становятся для мужа — махрама (родственницами), на которых ему запрещено жениться. Любой аналогичный предок и потомок мужского пола со стороны мужа становится махрам (родственником) для жены.

Если мужчина вступил в брачный союз, даже если он не имел со своей женой близости вплоть до расторжения брака, он не имеет права жениться на ее дочери от другого мужа, на ее тетках по матери и по отцу. Он также не имеет права жениться на сестре жены. Если мужчина дал жене развод раджи (т. е. оставил за собой право вернуть себе жену), то он также не имеет права жениться на ее сестре. Муж не имеет права жениться на двоюродных сестрах жены без ее согласия; если же она согласна, то такой брак допустим.

Следует отметить, что в обыденной жизни на мусульманском Востоке нередки случаи, когда бесплодные женщины сами женят мужей на своих двоюродных и троюродных сестрах, чтобы семья имела продолжателей рода. Но часто такой поступок кончается трагически для женщины, ведь при описанной ситуации первая жена или сохраняет свое главенствующее положение среди других жен, или добивается, чтобы муж дал развод другой жене после появления детей, но она может и потерять свое положение и даже получить развод от мужа.

Мусульманка, по Шариату, не имеет права выходить замуж ни за кяфира неверного, ни за «человека Священного Писания» (христианина или иудея). Мусульманин (согласно трем мазхабам, кроме джа'фаритского и ханбалитского) имеет право заключения постоянного брака с христианкой и иудейкой, в надежде, что эти женщины примут в дальнейшем мусульманство, но Шариат не заставляет христианок и иудеек отречься от своих религий, если они становятся женами мусульманина. Ханбалитский мазхаб запрещает мусульманину жениться на немусульманке, не говоря уж о «неверной». В джа'фаритском мазхабе мусульманину запрещается иметь жен из кяфиров, но разрешается заключать временный брак с христианкой или иудейкой.

Заключать брачный договор с замужней женщиной запрещается. И даже если все-таки такой союз заключен, Шариат требует его расторжения. Если женщина изменила мужу, она не становится для него запретной, но если она продолжает связь и после покаяния, мужу необходимо дать ей развод и вернуть махр. Для наказания женщин за измену мужу в Шариате существует специальное правило, о котором говорилось выше. Если женщина или мужчина облачены в ихрам, запрещается вступать в брак.

Женщина, которая получила от мужа три тала-ка, становится для него запретной (харам). Как уже говорилось, муж может вернуть ее к себе лишь после того, как она выйдет замуж за другого и разведется.

Запреты Шариата в семейно-брачных вопросах отличаются особой строгостью. Эти запреты преследуют цель защиты устоев Ислама и укрепления стабильности в семье.

Глава 2 МУСУЛЬМАНСКИЕ ОБРЯДЫ И ПРАЗДНИКИ | Шариат: Закон жизни мусульман. Ответы Шариата на проблемы современности | ЗАПРЕТ НА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В БЫТУ ЗОЛОТЫХ ИЗДЕЛИЙ

Шариат: преступление и наказание

Воспитание прежде наказания

Почему ислам говорит о наказании, а не об исправлении преступника? Этот вопрос часто вводит в заблуждение обывателей. На самом деле каждый общественный институт в исламе ориентирован на то, чтобы привить человеку моральные ценности и чувство ответственности перед Всевышним Аллахом и перед обществом. Такой процесс воспитания осуществляется от колыбели до могилы.

«Исправлять» человека следует до того, как он совершит преступление. Ислам прилагает все усилия, чтобы побудительных стимулов к преступной деятельности было как можно меньше. Если же преступление уже совершено, то согласно шариату наилучшей средой для исправления виновного являются семья и общество. Именно в эту среду шариат, как правило, отправляет преступника, понёсшего наказание. Сегодня же по действующей мировой пенитенциарной практике его отправляют в тюрьму, где каждый из постоянно окружающих его людей – такой же преступник, как он сам.

Слово «шариат» пугает

Даже жителей республики, 95 % населения которой считаются мусульманами. И это неудивительно: журналисты и публицисты, да, впрочем, и многие активно призывающие к исламу мусульмане, понимают под шариатом исключительно систему телесных наказаний.

Если мы обратимся к истории утверждения ислама, то увидим, что коранические наставления о наказаниях были ниспосланы только после того, как исламское общество постигло благо, а мусульмане получили свои социальные права и естественную для этого среду.

На раннем этапе становления ислама пророк (мир ему и благословение Аллаха) учил людей единобожию, прививал им богобоязненность и рассказывал о Судном дне. Только после того, как в исламском обществе прочно установились нравственные стандарты, были введены законы о наказаниях.

Шариат не делает наказание самоцелью

Он стремится сделать преступление в глазах мусульманина явлением из ряда вон выходящим. Одной из основных целей шариата является формирование среды, в которой поощряются хорошие поступки, а плохие – отвергаются. В которой легче творить добро, чем чинить зло.

Закон защищает интересы общества. Институт наказания за преступление стоит на страже соблюдения закона. Определение видов преступлений и соответствующих им наказаний в том или ином обществе отражает идеалы, которое оно отстаивает. Основными ценностями исламского общества, защищаемыми шариатом, являются:

Наказание — не цель шариата

1) религия, 2) жизнь, 3) разум, 4) продолжение потомства 5) собственность.

Правонарушение в исламском праве рассматривается как неподчинение воле Всевышнего Аллаха.

Классификация видов наказания

Шариат выделяет три основные категории наказания:

1. Первая – хадд – включает предписанные Всевышним Аллахом формы конкретных наказаний, непосредственно отражённые в Коране и Сунне. Эти наказания направлены на сохранение интересов общества. Если они установлены соответствующим путём, их нельзя ни облегчить, ни ужесточить, преступника нельзя помиловать. Они прививают обществу глубокое чувство отвращения к соответствующим видам преступлений. Это:

1) прелюбодеяние, 2) кража, 3) разбой, 4) недоказанное обвинение в прелюбодеянии, 5) вероотступничество, 6) бунт.

2. Вторую форму называют кисас – наказание за убийство и нанесение увечий. Если человек умышленно причиняет физический вред другому человеку или убивает его, раненый или семья покойного имеют право на возмездие. Причём семья жертвы может выбрать один из вариантов:

1) настоять на наказании, 2) принять материальную компенсацию или простить преступника, что согласно шариату предпочтительнее: «…а для того, кто откажется от своего права на возмездие преступнику, эта милостыня послужит искуплением грехов» (сура «Трапеза», аят 45).

Причём договариваются стороны вне суда. Ближайший сподвижник посланника Аллаха (мир ему и благословение) Анас ибн Малик рассказывал, что никогда не видел, чтобы к Пророку обращались с вопросом о возмездии, и он не повелел бы простить. Речь идёт о повелении, несущем рекомендательный характер.

3. Все остальные виды преступлений подпадают под третью категорию – та’зир, являющуюся произвольным наказанием, которое самостоятельно (в контексте шариата, состояния общества и ситуации) выносит суд. Любое средство уголовно-правовой борьбы с преступлениями, отвечающее общим целям шариата, общественным интересам и защите общества от нарушений условий его существования, является законным наказанием согласно шариату. Поэтому в исламском уголовном праве перечень видов наказаний, входящих в состав категории «та’зир», не является исчерпывающим.

Кстати, кровной мести, которая для неосведомлённых об исламе людей стала его визитной карточкой, в шариате как таковой нет. Есть смертная казнь за предумышленное убийство, которое должно быть доказано исключительно в судебном порядке. А вся «кровная месть» заключается лишь в том, что родственники убитого наделяются относительно приведения приговора в исполнение определёнными правами. В частности, в некоторых случаях могут простить и тем самым спасти убийцу, о чём говорилось выше, а также привести наказание в исполнение.

Контекст среды

Оправдываясь перед теми, кто, не вникая в суть исламского уголовного права, называет его варварским, многие писатели идут на любые уступки: «Да, телесное наказание предписано, но оно обусловлено подтверждением факта совершения преступления таким набором доказательств, что фактически становится неисполнимым»; «телесные наказания не должны применяться до тех пор, пока общество не достигнет идеала, но тогда они станут практически ненужными» и т.п. Да, говоря о шариатской системе наказаний, её, как правило, рассматривают в отрыве от общества и контекста, в которых она призвана быть реализованной. Но религия Аллаха не нуждается в адвокатах, которые готовы перечеркнуть её, чтобы оправдать перед кем бы то ни было.

Шариат не просто накладывает на человека обязательства, нарушение которых влечёт за собой наказание. Прежде этого шариат наделяет человека правами. Запретив воровство и установив в качестве наказания за него отрубание руки, Всевышний Аллах дал каждому члену исламского общества право на социальное обеспечение за счёт института закята. Запретив прелюбодеяние, шариат поощрил раннюю женитьбу, сделал отношение супругов друг к другу одной из важных форм поклонения Аллаху, дозволил многожёнство при строгих условиях и обязал женщину соответствующей форме одежды. Однако в условиях голода, например, отрубание руки не назначается в качестве наказания за воровство. Вообще, воровство, при котором в качестве наказания назначается отрубание руки должно соответствовать ряду условий, касающихся состояния и хранения украденного имущества, что приводит к минимизации именно отрубания руки в качестве наказания за факт воровства. Так же как для прелюбодея, не состоящего в браке, не назначается смертная казнь. А смертная казнь, назначаемая за прелюбодеяние, нуждается в очень строгом наборе доказательств, без которых непосредственно смертная казнь не может быть назначена в качестве наказания, даже если её факт будет очевиден на основе других факторов. Что, как уже говорилось выше, конечно не означает, что такое наказание вовсе не применяется. Оно применялось, применяется и будет применяться, ведя общество к тем целям, ради которых оно установлено шариатом.

Также важно отметить, что претворение мусульманского уголовного права в жизнь – это прерогатива исламского государства и общества. Общества, в котором повеление доброго и порицание запретного являются обязанностью каждого члена. Общества, двигателем которого является богобоязненность его членов. Общества, в котором закон воспринимается как воля Всевышнего Аллаха. Что подразумевает веру в его (закона) абсолютную справедливость, совершенство, полную свободу от человеческого фактора и недоработок. Но самое важное с практической точки зрения – это то, что следование и подчинение шариату являются непременным условием искренности веры человека, и они наряду с намазом превращаются в поклонение Аллаху.

Шариат, взывая к совести мусульманина, воспитывает в нём сознательное стремление к соблюдению закона по своему внутреннему убеждению, а не из страха перед наказанием. Его божественная природа, предполагающая веру в его идеальность, взращивает в личности уверенность в Судном дне, в который «тот, кто сделал зло весом в пылинку, увидит его» (сура «Землетрясение», аят 8).

Некоторые обстоятельства

Установив наказания и обусловив их осуществление через ряд принципов и правил, установленных для тщательного подтверждения факта наличия преступления, ислам не позволяет ни отдельным людям, ни государству шпионить за человеком в целях уличить его в чём-либо, если нет серьёзных оснований полагать, что он готовится совершить общественно-опасное преступление. Не является обязательным и доносить о совершённом преступлении или признаваться в нём, если это не требуется для восстановления чужого права. Если возможно внесудебное решение вопроса, то оно предпочтительнее.

Институт презумпции невиновности как таковой был утверждён именно шариатом. Интересен случай, когда к посланнику Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) пришёл Маиз ибн Малик с просьбой помочь смыть грех прелюбодеяния, желая понести предписанное за данное преступление наказание. Пророк (мир ему и благословение Аллаха) трижды прогонял его и только на четвёртый раз приступил к рассмотрению фактов. Сначала он говорил о его (Маиза) невменяемости, затем о том, что это могло быть не прелюбодеяние, а что-то другое. Однако все присутствующие единодушно признали здравый рассудок Маиза. И Пророку (мир ему и благословение Аллаха) не оставалось ничего другого, кроме как дать распоряжение о приведении соответствующей нормы в исполнение.

Интересно, что недоказанное обвинение в преступлении само по себе является преступлением, подлежащим судебному разбирательству. Поэтому пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал одному из своих сподвижников, обвинившему жену в измене: «Доказательство! Иначе наказание (хадд) падёт на твою спину!» «О Посланник Аллаха! Неужели, когда один из нас увидел мужчину на своей жене, он должен искать доказательства?» – попытался возмутиться сподвижник. «Доказательство! Иначе наказание падёт на твою спину», – лишь строго повторил пророк (мир ему и благословение Аллаха). Конечно, человек может решить для себя развестись со своей женой, однако для приведения в исполнение наказания за прелюбодеяние факт преступления должен быть доказан, как того требует шариат.

Цель шариата – не в наказании, а в создании условий, при которых нарушение закона является исключением. В этом смысле видимая суровость коранического наказания, освящённая божественным авторитетом, говорит лишь о тяжести самого преступления в глазах личности и общества и тем самым служит в первую очередь утверждению в обществе идеала нравственной жизни.

Заключение

Далёкие от справедливости люди всегда пытались измерить безбрежный океан божественного знания, мудрости и справедливости собственным мерилом придуманных критериев и стандартов. И у них никогда ничего не выходило. Сегодня они вопрошают: «Если ислам – это цивилизация, то почему страны с исламским населением такие отсталые?»

Сегодня мусульманские общества далеки от идеала, они страдают многими социальными недугами. Правительства мусульманских государств – это зачастую недалёкие люди, у которых нет ни чести, ни мужества, ни своей головы на плечах. Это ставленники Запада, который окружил их силой, чтобы она защищала их от народа. В простом народе есть исламские ценности, и они воплощаются в том, что те или иные виды преступлений (воровство, убийство…) по статистике совершаются в этих странах гораздо реже, чем на Западе. Но на экономику или политику страны это повлиять никак не может.

По-настоящему исламское государство было «более правовым», развитым, прогрессивным и могущественным, чем весь остальной мир. Однажды это было. И это будет вновь. ИншааЛлах.

Абдулмумин Гаджиев [islamcivil.ru]


Смотрите также



Образ невесты Подготовка к свадьбе Организация свадьбы Развлечения на свадьбе Поздравления и тосты на свадьбу Свадебные приметы, горосокопы и гадания
Club Brides - Клуб Невест

Как показывают статистика и практика, в подавляющем большинстве случаев именно невеста является главным идеологом и главной движущей силой процесса подготовки к свадьбе.
Как подобрать счастливую дату свадьбы, как стильно и оригинально оформить свадебные приглашения, как выбрать самое красивое свадебное платье, какую сделать прическу, каким должен быть букет невесты, во что одеть подружек невесты, где организовать банкет, как оформить банкетный зал, какого фотографа и видеооператора пригласить… Вопросов при подготовке к свадьбе возникает сотни… Без совета и помощи не обойтись.
Свадебный портал «Клуб Невест» (Club Brides) посвящен всем самым главным вопросам, которые возникают у будущих молодоженов в процессе подготовки к свадьбе, а также всем тем вопросам и нюансам, которые необходимо учесть, чтобы свадьба стала действительно красивым, ярким, веселым и запоминающимся событием.
Мы подскажем вам, как подобрать счастливую дату свадьбы, как стильно и оригинально оформить свадебные приглашения, как выбрать самое красивое свадебное платье, какую сделать прическу, каким должен быть букет невесты, во что одеть подружек невесты, где организовать банкет, как оформить банкетный зал, какого фотографа и видеооператора пригласить и многое-многое другое…


2015- © Club Brides - Клуб Невест | Содержание | Карта сайта
Копировать материалы без размещения прямой активной ссылки на CLUBBRIDES.RU запрещено!